В роли слов, естественно, выступают прежде всего предметные имена. И это не случайно. Во-первых, их проще всего соотнести с объектами окружающей действительности, а во-вторых, для людей, неискушенных в лингвистике, язык – это прежде всего слова, а слова – это прежде всего предметные имена. У человека имеется, по-видимому, врожденная предрасположенность к такому восприятию. Как отмечал А. Р. Лурия, дети гораздо раньше начинают осознавать в качестве слов существительные – имена вещей, чем слова, обозначающие действия или качества: «…если предъявить ребенку 3–5 лет, уже овладевшему элементарным счетом, два изолированных слова, например “стол – стул”, и предложить ему сказать, сколько именно слов было предъявлено, он без труда ответит: “Два”. Однако если от конкретных существительных обратиться к глаголам или прилагательным, предложив ему сочетание слов “собака – бежит” или “лимон – кислый”, он окажется уже не в состоянии дать правильный ответ: “Конечно, здесь одно слово «собака» и «лимон»”» (Лурия 1979: 88). При языковых контактах люди заимствуют слова из одного языка в другой – опять же, существительных среди заимствований существенно больше, чем глаголов, прилагательных и других частей речи. При зашумлении сигнала существительные распознать оказывается проще, чем глаголы (Hormann 1981; Величковский 2006: 140).
Кроме предметных имен Алекс освоил названия форм, цветов и материалов – это более сложные концепты, чем предметные существительные. То, что Алекс мог их выучить и правильно употреблять, показывает высокий уровень когнитивных способностей серых жако. Он мог ответить на вопрос, какой из предметов больше другого, мог оперировать числами и даже складывать их. Но не менее интересно, что Алекс смог целый ряд вещей освоить самостоятельно. И это касается не только сложных понятий, таких как «ноль» или «эквивалентность», но и комбинирования языковых элементов. Подобно лепечущим детям, Алекс мог подолгу играть со своими голосовыми возможностями, произнося звуковые цепочки, похожие на те слова, которым его учили: например, осваивая слово
Интересно, что другой попугай, Кьяро, в отличие от Алекса предпочитал строить не слова, а целые диалоги – он разыгрывал их, подражая голосам экспериментаторов, – но при этом его успехи в тестах были скромнее, чем у Алекса (Pepperberg 1999/2002: 227). Это похоже на аналитическую и холистическую стратегии освоения языка у детей (см. Bates et al. 2003): у детей, использующих преимущественно аналитическую стратегию, в лепете преобладают короткие и устойчивые слоги, первыми словами бывают названия предметов, первые комбинации строятся с опущением служебных морфем. У тех, у кого преобладает холистическая стратегия, в лепете наблюдаются длинные последовательности слогов с интонацией (как в предложениях), первыми словами часто оказываются неразложимые формулы типа англ,
Еще одним из фонетических достижений Алекса Айрин Пепперберг называет «предвосхищающую коартикуляцию» – тот факт, что в речи звуки артикуляционно до некоторой степени уподобляются последующим, так что, например,
