Слова Мирады только подчёркивали суть проблемы. Он дал этим почившим надежду, за которую они уцепились, словно за последний шанс на существование. И хотя Алекс не хотел становиться тем, кто разрушит чужие мечты, цена ритуала, связанного с этим возрождением, тревожила его больше, чем он готов был признать.
Это был не просто вопрос морали или воспитания. Здесь речь шла о чём-то большем — о тонкой грани между собственным благополучием и обязательствами перед теми, кто теперь зависел от него. И в первую очередь стоял вопрос его здоровья, которое в последнее время, мягко сказать, не радовало.
—Если мы выберемся из этой передряги, я сделаю всё возможное, чтобы вы оба получили то, чего так жаждете, — неожиданно даже для самого себя произнёс Алекс. Эти слова сорвались с его уст, словно собственное подсознание решило за него. Он махнул рукой, будто окончательно смирился с неизбежностью.
Фирс упал на колени и склонил голову после откровенного признания навника-мракохода. Его жест показывал больше, чем он мог бы выразить словами.
—То есть, нам нужно добыть две диадемы возрождения и наложить по печати на каждый из двух куполов забвения, — Алекс выдохнул с явным усилием, глядя прямо на Мираду.
—"Вы правы, мой лорд. Вам предстоит больше работы, чем вы могли предположить изначально," — костограй произнесла это с отчетливой ноткой одобрения, словно сама благодарила за понимание в сложившейся ситуации.
Алекс замолчал, погружаясь в раздумья о том, на что он только что подписался. Путь к башне Отчаянья сам по себе был вызовом, но куда сложнее оказалось осознание того, что там ему предстоит заняться чем-то, с чем он никогда ранее не сталкивался. Задача, судя по словам Мирады, была далеко не из лёгких. Здесь не обойтись простым взмахом волшебной палочки и парой произнесённых наугад слов вроде: "авабра-швабабра". Всё указывало на то, что его ждёт процесс, требующий не только сил, но и знаний, которых у него пока не было.
Насчёт башни Отчаянья. Как объяснила Мирада, это место было не только опасным, но и священным для каждого смертогляда, считающего себя достойным своего ремесла. Башня представляла собой центр их искусства — своего рода академию, где некромантов не только обучали, но и воспитывали, закладывая основы их мировоззрения и профессионального мастерства. Светичи, как народ, который высоко ценил знания и развитие, уделяли особое внимание обучению во всех областях, включая искусство смертоглядов. Судя по словам Мирады, смертогляды пользовались огромным уважением и почётом среди светичей, считаясь не просто мастерами своего дела, но и хранителями уникального наследия.
В общем, насколько понял Алекс, башня Отчаянья была лишь формальным названием для обширного комплекса сооружений, объединённых под одной целью. Этот комплекс представлял собой неприступную крепость, которая служила не только оборонительным оплотом, но и важнейшим центром знаний и искусства смертоглядов.
А чего только стоило само упоминание о великом Влаславе, первом навнике-чернокниже всего Ганеба! В тот вечер и ночь, когда Алекс погрузился в первородный сон тёмных вод, на той поляне, где они остановились на ночлег с Ларис, он слышал целый поток хвалебных речей о выдающемся старце, чьё имя наводило ужас на древлян. Мирада не скупилась на комплименты своему бывшему боссу, восхваляя его мудрость и силу. Алекс же, хоть и слушал, был не в состоянии сосредоточиться на рассказах. Он был больше поражён тем, что происходило с ним самим в тот момент. Никогда его сон не был таким явным, таким реальным, и, как оказалось, это вовсе не был просто сон. Как объяснила Мирада, дух отделился от плоти, и всё происходящее было частью древнего процесса — познания. Многим основам тогда Туча научился, в первую очередь, благодаря Мираде, как навник-мракоход. О многом узнал и некоторые вещи ему вообще показались безумными и пугающими, но вполне реальными.
Короче, к большому сожалению Ларис и её компании, Алекс в первый день столкнулся по воле судьбы с костограем, которая и стала триггером для навника-мракохода, коим оказался парень. И сам факт того, что начинающий мракоход встретил костограя двухлунного стояния, уже был тревожным звоночком не только для друида, но для всех древлян в радиусе пятидесяти километров.
Тогда, всю дорогу по лесу, смотря в спину друида, Алекс неустанно общался с Мирадой. Правда, по началу, он вообще не поверил какому-то голосу скелета в своей голове, не желая это воспринимать всерьёз. Но вскоре, её незнакомые слова стали приобретать весьма логические очертания, противопоставить которым было нечего. А когда уже состоялся сон, Алекс на собственном примере убедился, насколько всё серьёзно и реально.