Когда наступила война 1914 года, Блок написал вещие слова:
Тогда ему открылось: страшная пустыня, лежавшая в его душе в эти «испепеляющие годы», не была его личной судьбой; это была судьба России. «Крашеным мертвецом» было не одно его сердце: весь старый мир корчился в муках агонии. Наступал страшный суд истории; голоса, слышимые поэтом-пророком, призывали к покаянию. Надвигались
В стихотворении «Ну, что же? Устало заломлены слабые руки», написанном за несколько месяцев до войны, поэт со спокойной уверенностью говорит о своем пророческом даре:
И Блок прав: в его стихах предсказано всё: и война, и революция, и будущее великое возрождение России.
В 1914 году заканчивается цикл «Черная кровь». Стихи, обращенные к женщине, «даже имя которой презренно», снова говорят о злой силе страсти. Это тяжелое наваждение – не человеческая любовь. Это – дьявольский сплав презрения, ненависти, жестокости, ужаса и сладострастия. Воля бессильна, борьба бесполезна:
Не глядя, она глядит на него; по дрожащей руке пробегает трепет. И он знает:
Она приближается: «вздымается жадная грудь». Грозовая тишина. Он кричит заклинания:
В следующем стихотворении – то же чувство стихийности, неизбежности:
Древнее, роковое наследие пробуждается в подсознании: звериное влечение к истязанию и убийству:
И страшные объятия и ужас обладания.
В русской поэзии нет более потрясающего откровения об «одержимости» страсти.
Цикл «Страшный мир» заканчивается стихотворением «Голос из хора» – эпилогом-пророчеством о «мраке грядущих дней». В строй четырехстопного ямба поэт вводит ритмические перебои, неожиданные и захватывающие дыхание. Эти паузы и синкопы вдруг преграждают мерное течение стиха. Кажется, что на мгновение сердце остановилось, потом забилось быстрее и снова остановилось.
Первая стопа четвертой строки, из ямба превращенная в хорей («холод»), – как вздрагивание сердца. Слово «холод» получает особую силу. Еще страшнее ритм третьей строфы:
Тонические размеры господствуют. Слово «лжи» на неударенном месте усилено, пауза после «а смерть» – дает широкий резонанс слову «смерть». Последний стих обрывает тоскливую мелодию двух предыдущих.
Пятая строфа не имеет себе равных в лирике Блока: нечетные, четырехударные строки чередуются с четными двухударными: четные – восстают, восклицают, зовут на помощь; нечетные – сбрасывают их вниз, прижимают к земле, давят тяжелым камнем. В рифмах «обманет, встанет, канет» есть тупая грузность, тусклость, глухой гул падения.
