И вновь звучит лирическая тема «безумия любви» И те же «стихийные символы»: заря в крови, грозовая туча. Поют восторженно и нежно, как цыганская гитара, строфы:
Кажется, что в рыданьях скрипок звучит ее голос, «низкий и грудной», что она отвечает на первую его любовь.
В стране, где «вечный снег и вой метели», она – прекрасный сон, «южный блеск», стан ее напоминает стан газели, легкий звон вальса окружает ее. Недаром это стихотворение помещено в отдел «Арфы и скрипки»; прозрачной и нежной мелодией арфы звенят строфы:
Мелодия этих строк создается сочетанием шипящих ч, ж, щ (зачем, тревожно, жадными, южный, напоминающий, ночью) с протяжно-плавными – м, и, и (имени, мне, имя, очами, жадными моими, мне южный, мной, напоминающий, напрасно, ночью, снеговой). Элегия Блока мелодически близка к гениальным строкам Пушкина:
А рядом с очарованием романтического романса – цыганская хоровая песня под гитару, неистовая и вольная, как счастье. Передача этого напева в звуках и ритмах стиха – предел технического мастерства:
Ускорение темпа, рост напряжения, задыхание ритма, песня, переходящая в крик, – «бред безумья и страсти» – такова «цыганщина» Блока.
Но смуглая Ксюша с руками в серебряных кольцах только вспыхнула «южным блеском» и промелькнула страстным сном. Другая цыганка – испанская гитана в ослепительном ореоле романтической поэзии Мериме и романтической музыки Бизе – шла ей на смену. Рыжеволосой Кармен – Л.А. Дельмас – посвящены стихи 1914 года в «Арфах и скрипках» и цикл стихотворений «Кармен».
«Как день светла, но непонятна» – первое впечатление от Кармен. «И вслед за ней всегда весна» – начало влюбленности. Поэт вслушивается «в ее прерывистую речь», вглядывается в «сиянье глаз», опьяняется запахом духов. У нее «снежно-белые руки» и «тонкие рыжие волосы». Она врывается в его жизнь пением скрипок, «рыдающими звуками». Она как «майская гроза». Ей посвящает поэт одно из самых лирических своих воспоминаний:
Созвучия на «-имо» (любимо, мимо, неизгладимо, невозвратимо) – как уверения в верности и постоянстве; короткие: «пути – прости» говорят о конце. Первая строфа подготовляет тональность высокого «и» (Не кляни же меня, не кляни). Во второй строфе «и» господствует (любимо, мимо, мимо – впереди, пути, неизгладимо, невозвратимо – прости). Поистине – «рыдающие звуки».
Проходят месяцы; в разлуке с Кармен, в пустом и холодном доме поэт с благодарной нежностью вспоминает о промелькнувшем счастье:
Она волнует его во снах: она вся – свет и торжество:
