Александр Блок полностью

У Татьяны Николаевны Гиппиус был альбом с надписью по-немецки «Kindisch»: в него она зарисовывала фантастические фигуры чертенят, болотных попиков, смешных гномов и уродцев. Блок любил рассматривать эти рисунки, и они повлияли на его стихи. Много нежности и юмора вложил он в своих болотных жителей. Но просыпающийся рыцарь видит не только шныряющую вокруг него нежить вод: весь прекрасный Божий мир раскрывается перед ним. Удивительно передано Блоком чувство поздней осени. Чистота, прозрачность, холод. Открытое небо, леса, сквозящие тишиной, зеленый серп месяца в синеве, кружево тонкой березы, узкая полоска заката и – тишина. Светлая печаль и нежность осеннего света – новый в русской поэзии, чисто блоковский пейзаж. В стихотворении «Пляски осенние» на зеленой поляне туманные женские фигуры ведут хороводы; руки их протянуты к небу, волосы распущены – осень улыбается им сквозь слезы…

Так оживает мертвый рыцарь; он не может взлететь: крылья его сломаны; вокруг него мхи, кочки и впадины болота; но эта скудная земля озарена Ею – и внизу то же, что и вверху. Скорбь его сменяется Радостью.

Еще недавно он прощался с Ней:

И вот снова – Она с ним, на земле, как и на небе – вечная Владычица дней:

Второй отдел занимает уже знакомая нам поэма «Ночная Фиалка». В третьем – «Разные стихотворения» – соединены стихи 1904–1908 годов. В октябре 1906 года Блок занес в свою «Записную книжку»: «Всякое стихотворение – покрывало, растянутое на остриях нескольких слов. Эти слова светятся как звезды. Из-за них существует стихотворение». На таких словах-звездах держатся стихи этого отдела. Слова, звучащие для поэта таинственной, темной музыкой, насыщены лирической энергией такого напряжения, что от прикосновения к ним оживает и звучит ткань стихотворения. Этих слов немного и они просты: ночь, тишина, дорога, Россия, смерть. Но до Блока мы не знали их бездонного смысла, их бесчисленных отзвуков.

Глухая музыка лирической темы смерти встречает нас в первых же стихотворениях, не как образ, а как звук и рифма:

О нет, ни юность, ни весна, ни жизнь, ни любовь не знают таких волшебных песен, как смерть:

Снова «глухая» рифма: твердь – смерть. Длинное стихотворение это («Зачатый в ночь, я в ночь рожден») написано с правильным чередованием четырехстопных и трехстопных ямбов. И вот – последняя строка внезапно удлинена (четыре стопы вместо трех): слово «смерть» повисло на ней тяжелым грузом.

Как тихо ее приближение: руками матери прикасается она к мертвому. Он говорит ей:

Смерть – прекрасная богиня ночи:

И музыка ее – музыка сфер, и так похожа она на Ту, что сходила к нему в лазури в годы юности:

Тогда, в весенних полях, свирель пела о любви, теперь поет смерть «голосом пронзительных бурь». Но в смертном бреду сливаются эти песни, растут, разливаются торжественной, траурной мелодией:

Теперь Она спит среди орлов «на темной вершине скалы», но он с ней, он давно в объятиях белой смерти: