Вот и все, что внес я в этот труд. Сознайтесь, дорогие читатели, что невозможно быть более скромным, чем ты есть». И в следующем же году книга выйдет за подписью Александра. На самом деле, все обстояло несколько иначе. Александр отлично был знаком в Брюсселе с Гаспаром Жоржем де Пеку, маркизом де Шервилем, большим знатоком охоты на волков[138], приехавшим в Бельгию в поисках работы вместе со своей любовницей, актрисой по имени Констанция Давеней. В 1853 году он становится директором театра Водевиль, где была осуществлена постановка «Молодости Людовика XIV», запрещенной во Франции. Дела идут неважно, и он оказывается в долгах. Гетцель, которому он должен, предлагает ему написать свою автобиографию «Мемуары слишком послушного мальчика» и дает их прочесть Александру. Слишком послушный мальчик — возможно, но уж точно, что достаточно несчастный малый, напоминающий Маке, но не столь профессиональный, с низкой работоспособностью и без всякой способности находить интересные сюжеты. Александр не получит от него ни единого.
Лучше всего рассчитывать лишь на самого себя. Тем более, что перебои со вдохновением у Александра весьма относительны, так что его литературные собратья во все времена не перестают ему завидовать лютой завистью.
В пятьдесят четыре года, когда уже проделана необъятная работа, он пытается вывести ее общую формулу: «С момента, когда впервые взяли мы в руки перо — тому уж вскоре тридцать лет, — сосредоточивалась ли наша мысль на драме, или же охватывала роман, всегда мы видели перед собой двойную цель: просвещать и развлекать.
Но прежде всего — просвещать; ибо развлечение для нас — лишь маска просвещения.
Преуспели мы в этом? Нам кажется, что да.
Рассказами своими, всегда привязанными к определенному времени, нам удалось охватить огромный период: между «Графиней де Солсбери» и «Графом Монте-Кристо» уместилось пять с половиной веков.
Ну так вот, мы полагаем, что об этих пяти с половиной веках мы преподали Франции столько исторических уроков, как ни один историк»[139]. Это размышление сразу же уточняется и развивается: «Вполне возможно, что те, кто читает каждую из наших книг порознь, удивлены нашим настойчивым вниманием к деталям, которые кажутся иногда слишком подробными для отдельно взятой книги.
Но дело в том, что мы не пишем отдельно взятых книг; как уже было сказано, мы заполняем или же пытаемся заполнить огромное пространство.
Для нас присутствие персонажей не ограничивается их появлением в книгах: тот, кого вы видите адъютантом в одном произведении, в другом оказывается уже королем, а в третьем его ссылают и расстреливают». Вот кого это напоминает: «Бальзак создал большой и прекрасный столикий труд, озаглавленный «Человеческая комедия».
Наш собственный труд, начатый с ним одновременно, но, как мы считаем, еще не завершенный, можно было бы назвать «Драма Франции».
Это осознание своих трудов как единого целого позволяет ему внимательнее отнестись к еще не затронутым в его творчестве историческим периодам. «Графиню де Шарни» он оставляет в период Террора, но собирается продолжить историю через Директорию, Консулат, до «момента, когда Наполеон становится Бонапартом». Это новое плавание по романическим волнам как будто бы совпадает с началом его связи, о которой практически ничего не известно, с Мари де Фернан, именовавшей себя Виктором Персевалем. Ни хрупкая и скорбная Изабелла, только что потерявшая ребенка и нуждающаяся в его постоянном присмотре, ни скорбная и хрупкая Эмма Маннури-Лакур, не оправившаяся от своих преждевременных родов и нуждавшаяся скорее в том, чтобы ей перевязали эпистолярные и поэтические трубы, не могли более служить ему интеллектуальными стимуляторами. Виктору Персевалю был двадцать один год, явилась она из родной своей Биггории с длинными зубами и с целой кучей переводов с английского. Ей страшно повезло с Александром, который разом принял все ее тексты и самую переводчицу — новую любовь, способную вдохнуть жизнь в творческий карбюратор. Поэтому, стоило издателю «Journal pour tous» Жюлю Симону заикнуться о новом романе, как Александр рассказал ему о готовом замысле «Рене из Аргонна», истории волонтера 1792 года. «Действие происходило в 1791–1793 годах, и первая глава начиналась в Варенне, в вечер ареста короля.
