Этой необыкновенной девушкой были увлечены многие обитатели Дома искусств, в том числе и Александр Грин. Сохранилось его письмо к Алонкиной, где под слегка ироничной интонацией таится теплота и нежность: «Милая Мария Сергеевна, я узнал, что Вы собирались, уже, явиться в свою резиденцию, но снова слегли. Это не дело. Лето стоит хорошее; в СПб. поют среди бульваров и садов такие редкие гости, как щеглы, соловьи, малиновки и скворцы. Один человек разделался с тяжелой болезнью так: выпив бутылку коньяку, искупался в ледяной воде; к утру вспотел и встал здоровым. Разумеется, такое средство убило бы Вас вернее пистолетного выстрела, но, все же, должны Вы знать, что болезнь требует сурового обращения. Прогоните ее. Вставайте. Будьте здоровы. Прыгайте и живите. Желаю скоро поправиться»60.
Среди исследователей творчества писателя существует мнение, что именно Мария Алонкина в какой-то мере вдохновила Александра Грина на создание образа Ассоль в «Алых парусах».
Трудно сказать, когда зародился у Грина этот вдохновенно-поэтический и в то же время глубоко значимый образ… Может быть, в далекой юности, когда он плыл на шхуне «Святой Николай» в низовьях Днепра и ему предстал «мир камышовых островов с лазурно-стального цвета протоками, вскоре залившимися алым светом низкого солнца»61. Этот алый ликующий свет восходящего солнца наполнил собою воду, берег, паруса встречных судов и превратил все в праздник.
Может, во время архангельской ссылки, когда увидел Грин маленькие поморские суда под красными парусами.
А может быть, все было именно так, как объясняет сам писатель в черновиках к роману «Бегущая по волнам», датируемых 1925 годом: «У меня есть «Алые паруса», повесть о капитане и девочке. Я разузнал, как это происходило, совершенно случайно: я остановился у витрины с игрушками и увидел лодочку с острым парусом из белого шелка. Эта игрушка мне что-то сказала, но я не знал что. Тогда я прикинул, не скажет ли больше парус красного, а лучше того – алого цвета, потому что в алом есть яркое ликование… И вот, развертывая из этого, беря волны и корабль с алыми парусами, я увидел цель его бытия»62.
Первые наброски будущей повести относятся к 1916 году. Это лишь подступы к теме, блуждания в лабиринте замысла… Затем – рукопись «Красных парусов», та самая, что лежала в вещмешке Грина, когда он был призван в Красную армию, служил связистом в караульной роте. Писатель не имел возможности работать тогда над повестью, но часто потом вспоминал, что «близость ее чем-то согрела душу, словно паутинкой неразорвавшейся связи со светлым миром мечты»63.
Только поселившись в Доме искусств, Грин смог продолжить работу над книгой.
Было трудно с бумагой, и литераторы, обитатели Дома, время от времени совершали «экспедиции» в подвал соседнего дома – в здании до революции находился частный банк, где находилось много конторских книг, которые пригодились теперь для работы будущим классикам молодой советской литературы.
Сохранившиеся в архиве рукописные страницы «Алых парусов» написаны Грином на листах, вырванных из бухгалтерской книги – весьма характерный документ эпохи! Существует множество вариантов будущей повести. В одном из них действие развивалось в революционном Петрограде. Позднее писатель перенес его в Гринландию.
Писатель вынашивал эту повесть пять лет. Она значила для него необычайно много, Грин тщательно отделывал каждую главу, каждое предложение, стремясь достичь совершенства. Писатель Михаил Слонимский вспоминал: «Грин мне первому читал «Алые паруса». Он явился ко мне тщательно выбритый, выпил стакан крепкого чая, положил на колени рукопись (всё те же огромные листы, вырванные из бухгалтерских книг), и тут я увидел робость на его лице. Он оробел, и странно было слышать мне от этого человека, который был старше меня на двадцать лет, неожиданное, сказанное сорвавшимся голосом слово:
– Боюсь.
Ему страшно было услышать написанное им, проверить на слух то, над чем он работал так долго, и вдруг убедиться, что вещь плоха. А произведение это – «Алые паруса» – было поворотным для него, для его творчества. <… > Потом Грин, преодолев робость, начал читать. Дойдя до того места, когда Ассоль встречается в лесу со сказочником, Грин вновь оробел, и голос его пресекся. Тогда я сказал ему первую попавшуюся шаблонную фразу:
– Вы пишете так, что всё видно.
– Вы умеете хвалить, – отвечал Грин и, взбодренный банальной моей похвалой, прочел превосходно свою феерию уже без перерывов»63.
8 декабря 1920 года писатель представил «Алые паруса» широкой публике, прочитав главы из повести на литературном вечере в Доме искусств.
У повести сказочная основа. Писатель Виктор Шкловский назвал ее «пленительной сказкой русской литературы». Но за внешней сказочностью, фееричностью сюжета содержится глубокая правда о возвышающей силе добра.
«Я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками». Словами и поступками Грэя писатель вновь напомнил людям об их высоких духовных возможностях.
