Сама Нина Николаевна рассказывала об их союзе: «Мне было двадцать шесть лет, когда я вышла замуж за Грина <…>, ему шел сорок первый год. Он прожил большую пеструю жизнь, был в возрасте стремления к покою и равновесию – общем желании много поживших людей. Я же была в периоде жадного знакомства с жизнью, интереса к ней, к развлечениям. <…> Но за все годы жизни с ним у меня ни разу не появилось чувства неудовлетворенности, скуки, стремления к чему-либо иному, жажды развлечений вне дома, без Александра Степановича. Все заполнял он. Не было дня, чтобы я не радовалась тому, что он у меня есть, нашей чистой, красивой жизни, для которой не нужно было внешнего богатства: доставало внутреннего. Непрерывно, всем существом своим я чувствовала его любовь ко мне»67.
Первое время Грин и Нина Николаевна жили в Доме искусств, потом сняли частную квартиру, а лето 1921 года провели в Токсово, деревушке в сорока километрах от Петрограда у границы с Финляндией. Селенье, окруженное лесом, стояло на невысоком холме, рядом располагалось живописное озеро.
В Токсово Грин много писал. Тишина, спокойная жизнь на лоне природы способствовали творчеству. Именно тогда Грин начал писать свой первый роман, который сначала был назван «Алголь – звезда двойная». Это была первая проба Грина работы в крупном жанре. В центре сюжета – человек, умеющий летать, за которым охотятся власти, ведь он свободен, а значит – опасен.
Тема полета человека давно волновала Грина, о чем свидетельствует писатель Михаил Слонимский: «Сразу после «Алых парусов» Грин принес мне однажды небольшой рассказик, страницы на три, с просьбой устроить его в какой-нибудь журнал. В этом коротеньком рассказике описывалось, как некий человек бежал, бежал и, наконец, отделившись от земли, полетел. Заканчивался рассказ так: «Это случилось в городе Р. с гражданином К.».
Я спросил:
– Зачем эта последняя фраза?
– Чтобы поверили, что это действительно произошло, – с необычайной наивностью отвечал Грин.
Он увидел сомнение на лице моем и стал доказывать, что, в конце концов, ничего неправдоподобного в таком факте, что человек взял да полетел, нет. Он объяснял мне, что человек, бесспорно, некогда умел летать и летал. Он говорил, что люди были другими и будут другими, чем теперь. Он мечтал вслух яростно и вдохновенно. Он говорил о дольменах как о доказательстве существования в давние времена гигантов на земле. И если люди теперь – не гиганты, то они станут гигантами.
Сны, в которых спящий летает, он приводил в доказательство того, что человек некогда летал, – эти каждому знакомые сны он считал воспоминанием об атрофированном свойстве человека. Он утверждал, что рост авиации зависит от стремления человека вернуть эту утраченную им способность летать.
– И человек будет летать сам, без машин! – утверждал он.
Он всячески хотел подвести реальную мотивировку под свой вымысел»68.
Эту тему Грин продолжил разрабатывать в новом произведении, которое писал в Токсово. Осенью, уже в Петрогораде, он сказал жене: «Знаешь, Нинуша, «Алголь» мой умер, но наклевывается у меня новый сюжет. Если хватит сил и уменья, знатно должно получиться». И он прочел начало «Блистающего мира».
Нина Николаевна вспоминала, как она стала «соавтором» Грина: «Однажды Александр Степанович дал мне задачу: придумать для героини «Блистающего мира» имя: легкое, изящное и простое. Два дня я была сама не своя. Сотни имен вереницей проходили перед моими глазами, и ни одно не подходило к тому, о чем думалось. Иногда нерешительно, чувствуя неправильность предлагаемого, я говорила то или другое имя. Он только отрицательно мотал головой.
В тот вечер Александр Степанович читал мне киплинговское «Рики-тики-тави». Окончилось чтение, и я еще под впечатлением прочитанного ходила, хозяйничая, вокруг печурки и напевала про себя: «рики-тики-тави», «рики-тики-тави». Неожиданно закончилось само собой: «рики-тики-тави-тум»! И так в голову и ударило: Тави Тум, Тави Тум – да ведь это же имя! Как из пушки выпалила: «Сашенька! Тави Тум». Он рассмеялся, видя мое волнение, и тоже радостно сказал: «Вот это, детка, хорошо. Тави Тум – то, что подходит совершенно». Так родилась Тави Тум»69.
В феврале 1923 года Грин представил главы из романа «Блистающий мир» в Доме литераторов. А незадолго до этого он познакомил с новым произведением критика А. Горнфельда, который оценил его чрезвычайно высоко.
«Блистающий мир» был опубликован в том же 1923 году в журнале «Красная нива», а через год вышел отдельной книгой в издательстве «Земля и фабрика».
О том, как восприняли это произведение современники, рассказывал писатель Юрий Олеша: «Роман вызывал общий интерес – как читателей, так и литераторов. <…> И вот, когда я выразил Грину свое восхищение по поводу того, какая поистине превосходная тема для фантастического романа пришла ему в голову (летающий человек!), он почти оскорбился:
– Как это для фантастического романа? Это символический роман, а не фантастический! Это вовсе не человек летает, это парение духа!»70
