Настя в это время проснулась. В палате никого не было. Она снова погрузилась в размышления о нас. Немного подумав, она начала пытаться пошевелить ногой, при этом думая только обо мне. Тут в палату зашёл Виктор Михайлович.
— Папа.
— Дочка, как себя чувствуешь? Этот гад за всё ответит.
— Хорошо всё. Не волнуйся, я буду ходить.
— Да, да конечно. Я сейчас поговорю с доктором и перевезём тебя в другую больницу, в Тверь, поближе к тёте.
Настю удивила эта новость. Она не хотела ехать в другую больницу, тем более, в другой город. И она сама решила поговорить с врачом.
— Папа, позови врача. — попросила Настя.
— Сейчас. Что, плохо, родная? Сейчас, уже бегу.
Папа убежал за врачом.
В это время закончилась вторая пара, и мы с Михой нашли Нику в библиотеке. Она брала там учебники. Я подошёл к ней и сказал:
— Надо поговорить, пошли на улицу. — сказал я спокойно, а так хотелось взять за грудки, всё ей высказать и вытрясти правду.
— Мне не о чем с тобой разговаривать.
— Я знаю, где прячется «Чёрный». — решил я солгать, чтобы она стала разговорчивей. — Сейчас собираюсь в милицию.
— Я не верю тебе. Ты просто блефуешь.
Мы глядели в глаза друг другу. Её взгляд был, как у голодного волка. Я надеюсь мой взгляд был не хуже. Я сейчас подумал: «Так связь с «Чёрным» уже подтвердилась. Это уже хорошо». Я, как бы между прочим, сказал Мише:
— Пошли Миш, только зря время тратим. Всё ровно «Чёрного» возьмут, и он сдаст Нику.
Мы отвернулись и пошли. Когда мы вышли из библиотеки, я тихо сказал ему:
— Иди в милицию и скажи Сергею, что я начал «игру», а я прослежу за Никой. Я уверен она пойдёт к «Чёрному».
— Саша, давай наоборот?
— Нет, иди. Я обещал Оле.
Он ушёл. Ника просидела третью пару и пошла, но не в сторону дома. Я следил за ней. Она вошла в телефонную будку, и начала кому-то звонить. Я знал, что она звонит Андрею, но как подслушать, о чём они говорят, я не знал. Поговорив меньше минуты, она пошла в те самые гаражи. Я конечно, пошёл за ней. В гаражах она побежала петляя, чтобы запутать меня, видно, заметила слежку. Я побежал за ней, но потерял её.
Я не пошёл к гаражу № 72, потому что уже точно знал, что это убежище «Чёрного», а пошёл к выходу. Там, возле выхода из кооперативов гаражей, уже стояла Ника. Я подошёл к ней.
— Ну что, скажешь, где Андрей? Я знаю, что ты к нему ходила.
— Андрей в Караганде. Чего ты хочешь? Мало тебе, что убил Лену, ещё потянуло на убийство?
Злость поднялась до предала. Меня только что обозвали убийцей. Я попытался унять эту злость, ведь она этого и добивается, чтобы вывести меня из себя. Тем более, я знаю, что на Андрея есть весомая улика.
— Во-первых, убил Андрей, и есть улика.
— Ха-ха-ха. — закатилась она. — Ваша улика пшик, по сравнению с нашей.
— А что за улика? Я тебе не верю.
— Зря, ты убил мою сестру. Я тебя посажу.
— Как посадишь? Какая у вас улика? — начал я притворно, чтобы выудить информацию. — Ты лжёшь.
— Ты ей угрожал, а я не дура. У неё в куртке был вшит диктофон.
Сзади ко мне кто-то подошёл. Я обернулся. Это был Андрей, но без своих буйволов.
— Эх, Ника. — сказал Андрей. — Я теперь не могу отпустить нашего шпиончика.
— Ну и убей его, а тело спрячем в погребе гаража.
— Эй, вы там про меня не забыли? Вас скоро найдут и посадят, и зачем вам лишний срок? — у меня сжались руки в кулаки.
— Ты прав. — сказал Андрей. — Лишний срок нам ни к чему, если он вообще будет. Ха-ха-ха. Мы тебя похитим. Как ты думаешь, сколько ты стоишь?
— Ну ты и мразь! А как ты думаешь…
Тут я увидел мигалки милицейских машин. Андрей и Ника побежали. Я побежал за ними, но потерял их из виду.
В это время Настя лежала, ждала врача. На сердце было не спокойно, как тогда в декабре. Настя гнала от себя плохие мысли, но сердце ей подсказывало, что я встретился с Андреем. Она про себя молила, чтобы со мной было всё хорошо. Врач пришёл, как спасение от мрачных мыслей. Он вошёл в палату без отца Насти.
— Ну, как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, а вы не могли бы сказать моему отцу, что у меня плохое состояние, и меня нельзя перевозить в другую больницу.
— Во-первых, тебя сейчас и правда нельзя перевозить куда бы то ни было, а во-вторых, почему ты хотела, чтобы я соврал твоему отцу.
— Я не могу вам этого рассказать. Это долгая история. Скажите, а какие шансы, что я буду ходить?
Врач глубоко вздохнул. По его вздоху Настя поняла, что шансов у неё очень мало или вообще нет. Перед глазами сразу промелькнула картинка, что она сидит в инвалидной коляске. Тем временем врач продолжил:
— К сожаленью, твои шансы равны нулю.
У Насти потекли слёзы. Эта фраза прозвучала, как приговор на жизнь в коляске.
— Не плачь. — продолжил врач. — Чудеса бывают, просто верь. Врачи тут бессильны, но есть и народная медицина. Ты только не сдавайся.
Настя погрузилась в думы. Она думала, как мне сказать об этом, но не представляла, как это сделать. «Вдруг он сразу развернётся и уйдёт». — думала она и мучилась от этой мысли.
В это время я рассказал Серёге про диктофон.
— Зачем? Зачем ты полез? — говорил Сергей. — А если бы мы не успели, чтобы с тобой было? Больше так не делай.
— Хорошо. Жаль, что они удрали.
