— Главное — ты живой. Вот то, что у них есть твои угрозы в адрес Лены — это плохо. Но их ещё надо поймать.
— Ладно, я пошёл.
Я ушёл домой.
***
На следующий день после третьей пары был кураторский час. Так как куратора не было, кураторский час проводила Ника — наша староста.
— Тема нашего кураторского часа — «Жизнь группы». — начала Ника. Наверное, не все знают, что в нашей группе двое студентов любят друг друга. Это Саша Гемон и Настя Ракун. — сказала Ника, и посмотрела на меня.
Она ждала моей реакции, но я был спокоен, при этом думая: «Да уж, и что тут такого? Этим ты не выведешь меня из себя». Я знал, что она специально хочет это сделать.
Несколько студентов обернулись и посмотрели на меня. Для них это действительно было новостью. Но никакого эффекта от сказанного Ника не добилась, потому что в этом возрасте влюбиться и любить — это естественно. А кто в кого, мало кого интересовало. Ника была недовольна реакцией одногрупников, и немного помолчав, продолжила:
— Так вот, у них любовь с первого взгляда, а как вы думаете, почему Настя не ходит на занятия?
Оля не выдержала и встала.
— Хватит! — сказала она, стукнув по столу. — Не важно, где Настя и почему не ходит на занятия.
— Ну почему же? Вот одногрупники в недоумении, куда пропала отличница Настя? Так пусть знают, что она…
«Нет. — думал я. — Это надо прекратить».
— …инвалидка, и Саша теперь с ней из жалости будет. — закончила Ника.
Я встал и подошёл к доске. Во мне кипела злость. Я посмотрел презрительно в глаза Ники. Она мне ответила таким же взглядом. Около доски я обернулся и посмотрел на группу. Все сидели, ошарашенные этой новостью, как будто впервые услышали это слово, и не понимали его значения. Я вышел из класса и пошёл к окну.
Оля, стоя у доски, сказала:
— Что? Что вы все опешили? Хотите смеяться? Так давайте смелее, но знайте, вы после этого не люди. И не смейте осуждать любовь Саши и Насти, вы про них ничего не знаете. А вот Нику берегитесь. — сказала Оля и вышла из класса.
Оля, увидев меня у окна, подошла ко мне.
— Ты как? — спросила она меня.
— Всё нормально.
— Я понимаю тебя. Вы с Настей скрывали любовь, боясь, что будут обсуждать ваши отношения, а тут ещё такое. Я уверена, в нашей группе понимающие студенты и сплетен не будет. Ты иди к Насте, а про это ей не говори.
— Спасибо тебе за понимание. Я и правда не буду ждать, когда закончиться кураторский час, и пойду к Насте.
Я пошёл к Настеньке. Настя знала, что я должен прийти. Она не знала, как мне сказать, что врачи не смогут поставить её на ноги, и очень боится, что я даже слушать её не стану.
Настя лежала на кровати и пыталась пошевелить ногами. Больно было так, что хотелось кричать, но Настя готова была перенести эту боль, ради того, чтобы ходить, ради меня, как я когда-то выжил ради неё.
Я вошёл в палату. Увидев её, подбежал, мы обнялись и начали целоваться. Она, как всегда, обнимая меня, чувствовала тепло, родное тепло. Настя начала говорить:
— Спасибо, спасибо, что ты снова пришёл.
— Родная моя, я тебя люблю, и никогда не брошу. Выброси плохие мысли из головы.
— Я тоже тебя люблю. Я разговаривала с врачом, и он мне сказал, что я не смогу ходить. — сказала она. Я заметил, что у неё проскользнула слезинка.
— Родная моя, успокойся. Мы всё преодолеем. Самое главное мы вместе, мы рядом.
— Я знаю и обещаю тебе, что научусь ходить ради тебя, милый.
Нас грело каждое слово. Для нас они очень важны и нужны. Настя теперь успокоилась и не переживала, что я её брошу. Она в моих объятиях и поцелуях чувствовала, что я её, как прежде, очень люблю.
Только вечером я ушёл от Настеньки, хотя так не хотелось уходить. Перед уходом Настя спросила меня: «Ты придёшь?». «Конечно милая, ведь только ты моя судьба». — ответил я. Я понимал её страх, и был готов повторять ей эти слова каждый день. Я всё сделаю, чтобы Настенька была счастлива.
Что меня ждало завтра в техникуме я не знал. Да, это, наверное, пустяки, по сравнению с тем, что у нас сейчас. Мне не важно, что про нас будут судачить, самое главное — мы вместе. Конечно, это неприятно, если будут обсуждать за спинами, но что поделать, ведь есть люди, которые любят сплетничать.
Утром у техникума я встретил Нику. Она проходила мимо меня.
— Что тогда убежал? — спросила меня Ника. — Ты пропустил самое интересное.
— И что же я пропустил? — во мне кипела злость. — Как ты сплетни о нас рассказывала?
— Да, о вас. Ты же с ней теперь из жалости будешь.
— Что? — я хотел её ударить. — Ты, сволочь, не смей, слышишь, не смей так говорить.
— А то что? Что? Ты сядешь за Лену, потому что диктофон — весомая улика. Будет твоя Настюха ждать ЗЕКа. А ты сядешь, и на долго.
Я не стал на это отвечать, а просто развернулся и ушёл на пары.
После занятий я пошёл к Серёге узнать, как движется дело по поимке «Чёрного». Сергея не было на месте, и я стал его ждать.
В это время к Насте пришла Оля, а через несколько минут пришёл врач.
— У меня для тебя, — обратился врач к Насте, — хорошая новость. Через пять дней тебя выписывают.
