О том тревожном времени оставил воспоминания писатель, философ, музыковед и общественный деятель князь Владимир Федорович Одоевский. 3 октября 1867 года он написал в своем дневнике: «Беспокойство от слухов о неурожае. Сетуют на дозволение вывозить хлеб за границу, на пустоту хлебных магазинов и на непринятие мер для продовольствия»… «Голод! Голод даже в Рыбинске, в Орловской губернии, когда в Курской не знают, куда девать хлеб. Общее негодование на отсутствие распоряжений Министерства внутренних дел».
«Московские ведомости» сообщали, что «во многих местностях северной и средней полосы нашего отечества… голод, последствие неурожая, достигает размеров народного бедствия».
Александр II разрешил повсеместно открыть подписки для сбора добровольных денежных пожертвований в пользу пострадавших от неурожая. Для того чтобы правильно распределить поступающие пожертвования, император учредил в Санкт-Петербурге временную комиссию. Председателем комиссии был назначен цесаревич.
В рескрипте императора, опубликованном во всех газетах, подчеркивалась инициативная роль цесаревича в этом предприятии:
«Скудные в последние годы и особенно в истекшем 1867 году урожаи хлебных произведений подвергли жителей некоторых местностей России значительным затруднениям по приобретению необходимых продовольственных припасов. Составленные при благоприятных обстоятельствах в тех местностях общественные хлебные запасы почти уже истощились, а с наступлением весьма холодной зимы прекратилась большая часть, даже обычных в то время, заработков. Правительство постоянно и неусыпно заботится о принятии всех зависящих от него мер к облегчению тягостного положения нуждающихся; но при значительности требований удовлетворение их вообще затруднительно, а в настоящее время предстоят еще и другие заботы относительно обеспечения будущих яровых посевов.
В твердой уверенности во всегдашней готовности на благотворительность всех верноподданных любезного Нам Отечества Мы возымели мысль обратиться к ней, и при настоящих обстоятельствах и вследствие того уже состоялось разрешение открыть повсеместно в Империи подписку для сбора добровольных денежных пожертвований в пользу пострадавших от бывших неурожаев, а для сосредоточения всех таковых пожертвований и правильного распределения их учредить здесь в С.-Петербурге временную комиссию. Поручая Вашему Императорскому Высочеству почетное председательство в оной, Нам отрадно видеть в искренности и теплоте принимаемого Вами сердечного участия залог успешного достижения предполагаемой благотворительной цели.
Поспешая вместе с тем приношением на означенный предмет препровождаемой у сего от Нашего имени суммы, пребываем искренно Вас любящими».
Товарищем председателя назначили генерал-адъютанта Николая Васильевича Зиновьева, бывшего воспитателя великого князя.
На стене Аничкова дворца был повешен ящик, изготовленный в виде кружки для пожертвований.
Александр Александрович отнесся к своей новой обязанности с полной ответственностью. Он понимал, что собрать деньги — это далеко не все. Нужно было разумно воспользоваться ими, оказав помощь нуждающимся. И сделать это до наступления весны. Были нужны знающие, профессиональные люди. Поэтому первым делом была сформирована комиссия.
Помощником себе цесаревич пригласил Николая Александровича Качалова. За два года до того Н. А. Качалов был избран первым председателем первой открытой в России губернской земской управы в Новгороде. На посту председателя Николай Александрович проявил себя чрезвычайно деятельным человеком.
Собравшаяся комиссия на первом же заседании выработала стратегию, отказавшись от идеи даровой раздачи хлеба как деморализующей. Было решено закупать хлеб крупными партиями и продавать по доступной цене,
Александр Александрович понимал, что теперь работы прибавится. Но отныне никакая работа, никакие дела не утомляли, не раздражали и не доводили до отчаяния. Он был готов к любым трудностям и понимал, что преодолеет их, чего бы это ни стоило. Ведь случилось главное. То, о чем так мечтали и он, и его дорогая жена. Врачи окончательно заявили: цесаревна ждет ребенка!
«Теперь с благословения Божьего я имею надежду иметь детей, — написал цесаревич в своем дневнике. — Я счастлив, но одной надежды мало, и я уповаю во всем на Господа. Да будет воля Его».
