После продолжительного отдыха, во время которого были устроены торжественные игры и состязания, македонские войска двинулись дальше. Почти не встречая сопротивления со стороны местных племен, они заняли территорию между реками Гидаспом, Акесином и Гидраотом. Еще дальше на востоке протекала последняя большая река Пенджаба — Гифасис. К ней и направился теперь Александр. Здесь, в области царька Фегея, дружески настроенного к пришельцам, македоняне окончательно убедились в печальном факте. Оказалось, что до «конца света» еще очень далеко. За Гифасисом, рассказывали туземцы, на 12 дней пути лежит пустыня, а за ней протекает Ганг, величайшая река Индии. В долине Ганга живут богатые и сильные племена, у которых множество пехоты, конницы и боевых слонов. Пор, к которому Александр обратился за разъяснениями, подтвердил эти сведения.
Итак, старые географические представления о вселенной были опрокинуты, и Александр стоял перед выбором: или вернуться назад, или продолжать путь на восток без твердой уверенности достичь какого-нибудь «конца». Возможно, что в первую минуту, когда царь понял, что цель похода отодвигается в неопределенную даль, его охватило сильное разочарование. Но он не был бы самим собой, если бы отступил перед этим препятствием, да и беспокойная жажда приключений гнала его вперед, рисуя картины таинственного Ганга… Было решено продолжать поход.
И вот здесь-то Александр, первый и последний раз в жизни, потерпел поражение: армия отказалась ему повиноваться. Чтобы ясно представить себе обстановку, в которой разразилась катастрофа, нужно понять физическое и моральное состояние македонского войска. Поход длился уже 81/2 лет. Основное ядро армии, оставаясь бессменным, проделало путь в 18000 км среди постоянных опасностей и невероятных лишений. Воины обносились и были крайне истощены. Тропическая природа Индии действовала угнетающе на непривычных к ней северян. Едва только войско перешло через Гидасп, как вступило в полосу непроходимых тропических лесов. «Ветви деревьев, — пишет один римский историк, — как толстые бревна большей частью изгибаются до самой земли, а с земли растут вверх и кажутся уже не ветвями, но особыми деревьями, растущими из собственных своих корней». Множество ядовитых змей кишело вокруг. Укусы их были смертельны, и, пока местные жители не познакомили македонян с противоядием, много воинов погибло. Ко всему этому присоединялись тропические грозы и дожди. С момента выхода из Таксилы, в течение двух месяцев, шли непрерывные ливни…
При таких обстоятельствах росказни туземцев о долине Ганга попали на благоприятную почву. Когда войску стало известно решение Александра продолжать поход, всех охватило отчаяние. По лагерю пошли самочинные сходки. Одни воины оплакивали свою судьбу, другие, более активные, открыто заявляли, что они не пойдут дальше. Александр, боясь, что недовольство выльется в более резкие формы, созвал к себе начальников частей и обратился, к ним с речью. Он говорил о том, что сделано ими в прошлом, Какие труды и опасности преодолены, сколько стран завоевано. Он убеждал их, что цель похода близка: Ганг и восточное море недалеки, а от них уже рукой подать и до Каспийского моря, и до Персидского залива, и до Столбов Геракла, — ведь всю землю обтекает великий Океан.
Гробовое молчание было ответом на горячую речь царя. Никто не осмеливался открыто возразить ему. Наконец выступил Кэн, один из самых близких и верных Александру этеров. Скромно и почтительно он указал царю, в каком состоянии находится войско. Все охвачены тоской по родине, стремлением увидеть своих близких. Нельзя при таких условиях вести армию дальше, необходимо вернуться. «Впоследствии, — говорил Кэн, — ты можешь предпринять новый поход в Индию или в какую-нибудь другую страну, но уже со свежими, молодыми войсками».
Мрачно слушал Александр речь Кэна. Когда тот кончил, одобрительный шум пронесся среди присутствующих, у многих на глазах были слезы. Разгневанный царь распустил собрание.
На другой день он созвал его снова и заявил, что никого не хочет принуждать идти вместе с ним. Найдутся люди, которые добровольно последуют за ним. Остальные могут вернуться домой. Там они расскажут своим близким, что покинули Александра среди врагов. Сказав это, Александр вернулся к себе в палатку и оставался там два дня, не желая никого видеть. Быть может, он надеялся, что среди войска наступит перелом. Однако глубокая тишина стояла в лагере…