Красноармейцы ежедневно умирали сотнями от истощения, от сыпного и брюшного тифа. Каждое утро двое местных жителей обходили все пути около станции и отовсюду подбирали трупы. Волокли их за ноги. Головы стукались о рельсы и шпалы. Трупы, как поленья, одни на другие складывали на вагонетку и отвозили их за версту от станции. Там опрокидывали вагонетку около глубокой ямы, а потом возвращались за новой парией.
Как-то мимо такой вагонетки, набитой доверху мертвыми телами, и около которой мирно полдничал могильщик, проходил казак. Он остановился, посмотрел на страшную кладь и сказал:
- Смотри, брат, да этот у тебя еще дышит.
- Ничего, дойдет, - было ему в ответ. У А. П. однажды вырвалось:
- Господи, что сделали с народом? - ведь это же все наши русские солдаты...
Приходили на станцию поездные составы с еще боле жуткими грузами, чем полумертвые красноармейцы. Везли обгоревшие вагоны с черными обуглившимися трупами, раскинутыми по полу и по уцелевшим верхним полкам. Что это за люди, и при каких обстоятельствах они погибли такой лютой смертью - было неизвестно.
IX.
К середине апреля большевики сосредоточили на Царицынском направлении 10-ую армию и повели наступление на Ростов. Они отбросили донцов за реку Маныч и вышли на линию железной дороги Батайск-Торговая. Передовые части красных уже были в одном переходе от Ростова. Положение создавалось напряженное.
Генерал Деникин решил разбить 10-ую армию и стал в свою очередь сосредотачивать на Манычском фронте, добровольческие войска под своим непосредственным командованием.
Генерал Кутепов был назначен командующим одною из войсковых групп, действовавших в этом районе, и вместе со своим штабом был переведен на станцию Песчанокопскую. Около этой станции в нескольких верстах от нее было раскинуто большое село того же наименования, где год тому назад трагически погибли раненые добровольцы.
"Во время 1-го Кубанского похода, когда армия возвращалась на Дон, часть тяжелораненых добровольцев подлечилась и попала в Песчанокопское. Там они вначале благополучно скрывались, но потом были кем-то выданы. Сельский сход, на разрешение которого поступила судьба добровольцев, постановил их казнить, что и было приведено в исполнение" (Генерал А. П. Деникин: "Очерки Русской Смуты", том третий, стран. 166.).
У этого же села было произведено первое покушение на жизнь А. П. В вагон, где он жил со своей молодой женой Лидией Давыдовной, была подброшена адская машина. Лидия Давыдовна нашла ее и в недоумении разглядывала странный предмет, пока А. П. не заметил и не взял его из ее рук.
Штабной поезд генерала Кутепова стоял на станции, затерянной в степи.
Была весна. В балках кустарники и деревца выбросили узенькие еще не совсем разогнувшиеся листочки и мохнатые шарики с желтоватым пушком, как у цыплят. В тростнике и в осоке у степных речек шуршали, перекликались и взлетали всякие птицы, а сама степь вся трепетала. Перед рассветом, когда потухали звездочки, в чуть розовеющих небесах уже заливались жаворонки, в полдень струился воздух, как растаявши сахар в вод, и на горизонта появлялись марева зеркальных озер в камышах и с высокими тополями на берегу. Так и манило пойти к ним в зовущую даль. Теплый втер пробегал переливчатыми волнами по цветущей душистой степи, и в этом благословенном раздолье братоубийственная война, выстрелы, кровь, ненависть казались таким же кощунством, как оскорбление Божьего храма.
Пока шло сосредоточение добровольческих частей в районе Маныча, в штабе генерала Кутепова было получено известие, что в Новороссийск к генералу Деникину приплыли английские корабли. Все подумали, - наконец-то, союзники идут к нам на помощь.
Через несколько дней в штаб А. П. приехали два английских офицера. Они попросили у генерала разрешение осмотреть линию его фронта. А. П. послал с ними своего штабного офицера.
Офицер привез англичан на фронт. В степи был вырыт небольшой окоп, а в нем сидело 45 добровольцев в рваных шинелях и дырявых сапогах. Около них стоял пулемет, и лежали винтовки. Впереди окопа ни укреплена, ни проволочных заграждений. На той же лиши влево и вправо через несколько сот шагов другие такие же окопы.
- И это фронт? - удивленно спросили англичане.
Ответа был не нужен. Вокруг англичан засвистели пульки, и разорвались поблизости два-три снаряда. Англичане спокойно стояли и что-то записывали в книжку. Потом медленно пошли к другому окопу.
На возвратном пути, англичан пригласил на ужин стоявший в резерве Кубанский казачий полк.
В большой хате были раскинуты столы, и расставлено угощение. Вина достать не могли, и вместо него стояли бутылки с самогоном. Англичан посадили на почетное место.
Первый тост - за здоровье английского Короля - предложил командир полка. Все, стоя, подняли стаканы с крепчайшим самогоном, от которого так и несло сивухой. Англичане осушили стаканы до дна, потом сели с выпученными глазами, обтерли пот со лба, и один из них обратился к своему соседу, мешая французские слова с английскими:
- Ce n'est pas tout a fait du veritable Ressling.
