«Вчера у меня была очень оживленная сцена с матерью по поводу моего отъезда. – пишет Анна Николаевна в марте 1826 года из Малинников. – Она сказала перед всеми моими родными, что решительно оставляет меня здесь, что я должна остаться и что она не может взять меня с собой, ибо, уезжая, все устроила так, чтобы оставить меня здесь. Если бы вы знали, как я опечалена. Я, право, думаю, подобно А. К., что она хочет одна покорить вас и оставляет меня здесь из ревности. Надеюсь, однако, что это продлится только до лета: тетя поедет тогда в Псков, и мы вернемся вместе с Нетти. Но сколько перемен может произойти до тех пор: быть может, вас простят, быть может, Нетти вас сделает совсем другим.-Очень непредусмотрительно будет с моей стороны вернуться с нею; я, однако, готова рисковать, и надеюсь, что у меня хватит самолюбия не жалеть о вас.-А. К. должна тоже приехать сюда; однако, между нами не будет соперничества, кажется, каждая довольна своим жребием. Это делает вам честь и доказывает нашу суетность и доверчивость. Евпраксия пишет мне, будто вы ей сказали, что забавлялись в Пскове-уж не со мною ли? что вы за человек тогда, и какой дурой была я! Боже, если я получу письмо от вас, как я буду довольна; не обманывайте меня, во имя неба, скажите, что вы меня совсем не любите, тогда, быть может, я буду спокойнее. Я взбешена на мать. Что за женщина, в самом деле! В конце концов, в этом вы тоже виноваты. Прощайте…»
Письма Анны Вульф замечательны не менее писем поэта к А. Керн по сильному порыву страсти, пронизывающей их, по искренности душевных переживаний, в которых таятся и ревность, и чувство неразделенной любви, и милые хитрости, которыми девушка хочет вернуть к себе потухший интерес поэта.
Однако Пушкин не торопится с ответом. Во второй половине марта Анна Николаевна написала ему вторично: «Если вы получили мое письмо, во имя неба разорвите его. Я стыжусь моего безумия; никогда я не посмею поднять глаза на вас, если вас вновь увижу. Мама уезжает завтра, а я остаюсь здесь до лета; так, по крайней мере, я надеюсь. Если вы не боитесь компрометировать меня в глазах сестры (как вы это делаете, судя по ее письму), я усиленно прошу вас не делать этого при маме. Сегодня она шутила над нашим прощанием в Пскове, которое она находит весьма нежным; он, говорит она, думал, что я ничего не замечаю (как вам это покажется?). В конце концов, вам нужно лишь проявить себя таким, каковы вы и есть на самом деле, чтобы разуверить ее и доказать, что вы даже не замечаете моего отсутствия. Какое наваждение околдовало меня! Как вы умеете притворяться! Я согласна с моими кузинами, что вы очень опасный человек, но постараюсь стать рассудительнее».
Несмотря на настойчивые просьбы, Пушкин письма не разорвал. Зато он, наконец-то, сочинил ответ, к сожалению не сохранившийся, и который вновь вызвал в сердце Анны Николаевны гамму страстных переживаний:
