Александр Пушкин в любви полностью

«Вы должны быть теперь в Михайловском и уже давно-вот все, что я наверное знаю относительно вас. Я долго колебалась, написать ли к вам прежде получения письма от вас. Но так как размышление мне никогда ни к чему не служит, я кончила тем, что уступила желанию написать к вам. Но как начать и что я вам скажу? Я боюсь и не могу дать воли моему перу; Боже, почему я не уехала раньше, почему -- но нет, мои сожаления ни к чему не послужат – они будут, быть может, лишь торжеством для вашего тщеславия; весьма возможно, что вы уже не помните последних дней, которые мы провели вместе… Знаете ли вы, что я плачу, когда пишу к вам? Это меня компрометирует, я это чувствую; но это сильнее меня; я не могу с собою сладить…

Вы видите, что вы сами во всем виноваты: должна ли я проклинать или благословлять Провидение, пославшее вас на моем пути в Тригорском? Если еще вы будете на меня сердиться за то, что я осталась здесь, вы будете чудовищем после этого-слышите, сударь? Я сделаю все возможное, чтобы не остаться, даю вам слово, и если не буду иметь успеха, верьте, что это будет не моя вина. Не думайте, однако, что я действую так потому, что у меня здесь никого нет; напротив: я нашла очаровательного кузена, который меня страстно любит и не желает ничего лучшего, как доказать это по вашему примеру, если бы я захотела. Это не улан, как, может быть, вы готовы предположить, но гвардейский офицер, очаровательный молодой человек, который ни с кем мне не изменяет; слышите ли? Он не может примириться с мыслью, что я провела столько времени с вами, таким страшным развратником. Но увы! я ничего не чувствую при его приближении: его присутствие не вызывает во мне никаких чувств. Я все время ожидаю письма от вас. Какой радостью это было бы для меня! Однако, я не смею просить вас об этом, я даже боюсь, что не смогу к вам писать, ибо не знаю, смогу ли скрывать свои письма от кузин, и затем что могла бы я вам сказать? Я предпочитаю совсем не получать от вас писем, нежели иметь подобные тем, которые вы писали в Ригу…»

Что это был за пример доказательства любви Пушкина к Анне Вульф, мы уже знаем из «Дневника» Алексея Вульфа, где он подробно рассказывает о своих сексуальных контактах с Лизой Полторацкой. Анна Николаевна простодушно пытается вызвать ревность у поэта, извещая его о пикантном предложении некоего гвардейского офицера. И дальше впадает в обиду из-за тона письма Пушкина, в котором она угадывала отсутствие любви к ней, любви романтической, всепоглощающей, страстной. Она не скрывает своих, не находящих у Пушкина отклика, чувств:

«Я говорю о вас как можно меньше, но я печальна и плачу, и однако это очень глупо, ибо я уверена, что, поскольку дело касается вас, вы думаете уже обо мне с величайшим равнодушием и, быть может, говорите про меня ужасные вещи, между тем как я!.. Прощайте, я вам делаю гримасу». Хочется отметить, что "роман" поэта с А.П. Керн, развивавшийся одновременно с его "романом" с Анною Николаевной, нимало не беспокоил последнюю, хотя она настороженно и ревниво относилась к другим женщинам – своей кузине Анне Ивановне Вульф (Нетти) и даже к матери своей, Прасковье Александровне.