Александр Пушкин в любви полностью

Княгиня Вера Федоровна Вяземская, жена писателя и близкого друга Пушкина Павла Андреевича Вяземского, принадлежала к числу искренних друзей поэта. Будучи старше его на девять лет, она, несомненно, вносила в свои отношения к Пушкину чувство нежной материнской заботливости о нем. Этим она отчасти напоминает некоторых других «старших подруг» Пушкина, как П.А. Осипова или Е.М. Хитрово. Княгиня приехала в Одессу со своими сыновьями на отдых. Встречаясь с Пушкиным в Одессе в 1824 году, Вера Федоровна принимает близкое участие в его неприятностях с Воронцовым, старается образумить поэта, хотя с другой стороны помогала ему встречаться с ветреной графиней, можно сказать сводничала их. Ф.Ф. Вигель пишет о ней: «Не будучи красавицей, она гораздо более их нравилась… Небольшой рост, маленький нос, огненный пронзительный взгляд, невыразимое пером выражение лица и грациозная непринужденность движений долго молодили ее. Смелое обхождение с ней казалось не наглостью, а остатком детской резвости. Чистый и громкий хохот ее в другой казался бы непристойным, а в ней восхищал; ибо она скрашивала и приправляла его умом, которым беспрестанно искрился ее разговор. Такие женщины иногда родятся, чтобы населять сумасшедшие дома..»

С Пушкиным у ней установились доверительные отношения. С материнской нежностью, приправленной каким-то легким оттенком эротизма, она заботится о поэте, сообщая мужу подробности их одесского житья. Вначале они настороженно отнеслись друг к другу. В письме к брату Пушкин сообщает 13 июня 1824 года: «Сюда приехала кн. Вера Вяземская, добрая и милая баба, но мужу был бы я больше рад». А сама Вера Федоровна написала мужу: «Я ничего тебе не могу сказать хорошего о племяннике Василия Львовича. Это мозг совершенно беспорядочный, над которым никто не сможет господствовать; недавно он снова напроказил, вследствие чего подал прошение об отставке; во всем виноват он сам… Я сделаю все, что могу, чтоб успокоить его голову; я браню его и от твоего имени, уверяя, что, конечно, ты первый обвинил бы его, так как его последние прегрешения истекают из легкомыслия. Он постарался выставить в смешном виде лицо, от которого зависит, и сделал это; это стало известно, и, вполне понятно, на него уж не могут больше смотреть благосклонно. Он мне, в самом деле, причиняет беспокойство, но никогда я не встречала столько ветрености и склонности к злословию, как в нем; вместе с этим я думаю, что у него доброе сердце и много мизантропии; не то чтобы он избегал общества, но он боится людей; может быть, это следствие несчастия и несправедливостей его родителей, которые сделали его таким».

Но после более близкого знакомства, отношение княгини к опальному поэту изменилось. Можно почувствовать это изменение тона в ее письмах:

( 16 июня). «Каждый день у меня бывает Пушкин. Я его усердно отчитываю».

(20 июня). «Я начинаю думать, что Пушкин менее дурен, чем кажется».

(23 июня). «Какая голова и какой хаос в этой бедной голове! Часто он меня ставит в затруднение, но еще чаще вызывает смех».

Поэт, влюбленный в Воронцову, относился к княгине, как к старшей сестре, играл с ее сыном Николаем, обучая его заодно всяким пакостям. «Будь он постарше, – возмущалась княгиня, – я бы вас до него не допустила». Ветреный, нервический, жадный до удовольствий, поэт часто пропадал в различных компаниях, где сутками пил и кутил. Вернувшись, он делился с Верой Федоровной своими проблемами. Постепенно она стала относиться к нему как к сыну:

(4 июля).« Я стараюсь держаться с ним, как с сыном, – вновь сообщает княгиня подробности своей жизни мужу, – но он непослушен, как паж; если бы он был менее дурен собою, я назвала бы его Керубином: действительно он совершает только ребячества, но именно это свернет ему шею,- не сегодня, так завтра».

(7 июля). «С Пушкиным мы в очень хороших отношениях; он ужасно смешной. Я его браню, как будто бы он был моим сыном. Ты знаешь, что он подал в отставку?»

Такие напускные отношения в мать и сына не могли продолжаться долго. Ведь от поэта постоянно исходил «эротический» дух, тем более он постоянно делился с Верой Федоровной своими похождениями и сексуальными победами. Вера Федоровна постоянно присутствует на свиданиях поэта с Воронцовой, устраивая их то ли из чувства какого-то сексуального одиночества, то ли от желания быть вместе с поэтом и наслаждаться его ярко выраженными чувствами. «Желание нравиться было заметно в ней сильнее, чем в других, – пишет Вигель, – Но все влюбленные казались ей смешны; страсти, ею производимые, в глазах ее были не что иное, как сочиненные ею комедии, которые перед нею разыгрывались и забавляли». Здесь же возникла другая ситуация. Пушкин был влюблен в другую. Невольно сексуальная агрессивность поэта передалась и Вере Федоровне. Тон писем ее меняется. В них начинает проскальзывать нотки какого другого, более нежного, чувства.