Куратор смотрел на подопечного с мягкой улыбкой, что означало: прекрасно понимаю, почему ты допустил неточность в рассказе. Хочешь заставить меня обождать твоего ответа? Ну хорошо, могу уделить тебе несколько лишних минут, я не гордый. Кроме того, мне за это еще и деньги платят. А вот проверять нас не надо, не надо...
Туман за окном сгущался. Саша в последний раз взглянул в окно и уселся за стол. Выражение лица Солоника, такое спокойное в начале беседы, сделалось напряженным и чуть-чуть неуверенным. Да, тогда, в центре подготовки под Алма-Атой тот высокий гэбэшный начальник не обманул его. Его действительно вели, действительно подстраховывали. Наверняка при возможной неудачи его бы и прикрыли, отмазали, спасли...
- Ну, можно сказать, что первый экзамен вы выдержали на "пятерку", резюмировал куратор, придавливая в пепельнице сигаретный окурок. - А теперь давайте поговорим о другом. Вы уже отдохнули и, думаю, вас следует отправить в другое место.
- Это куда?
- В Москву, - последовал ответ. - А теперь слушайте меня внимательно...
Маленькие полустанки, серо-зеленая полоса лесонасаждений у железнодорожной насыпи, автомобильные очереди у железнодорожных шлагбаумов, деревеньки, пролетающие за окнами...
Сидя у окна вагона СВ, Саша задумчиво смотрел в окно. Там, на бескрайних российских равнинах, текла другая жизнь - та, из которой он когда-то ушел и в которую, как Солоник знал наверняка, возврата нет и не будет. Где-то там, за окном вагона, люди любили, страдали, радовались, волновались за близких...
Все это ему теперь недоступно. Любить некого - не телок же, которых он снимает на одну ночь, чтобы с утра послать подальше. Страдать можно разве что от физической боли, радоваться - удачному исполнению заказа на убийство... А волноваться за близких... Близких у него теперь как бы и не было.
Он - один, он - пес на службе государства, на тайной и постыдной службе...
Мастера-таксидермисты из КГБ вскрыли его черепную коробку, извлекли мозг, а вместо него вмонтировали хитрый механизм. Но вместе с мозгом Саша лишился и души, во всяком случае, в последнее время он постоянно ощущал в себе какую-то гнетущую пустоту.
Тем временем поезд остановился на небольшой станции, и в купе вошел невысокий мужчина. Вальяжные жесты, уверенный баритон, дорогая, правда, очень безвкусная одежда. Судя по всему - мелкий бизнесмен, косящий под "крутого": катит в Москву по делам, закупать на оптовом рынке для своей фирмы какую-то дребедень, которую потом будет продавать в своем райцентре.
Попутчик задавал какие-то вопросы, Солоник отвечал вяло, всем своим видом демонстрируя, что разговор ему неприятен. Но в то же время внимательно его рассматривал...
Толстая шея, мягкий животик, выпирающий из-под ремешка брюк, начесанные залысины, коротко подстриженные усики. На вид лет сорок, судя по всему, стандартный для такого возраста и такой профессии набор недугов: одышка, бессонница, атеросклероз, повышенная или пониженная кислотность желудочного сока, может быть, и язва...
Интересно, а если бы он, Солоник, получил заказ на его "исполнение" как следовало бы действовать?
Стрелять в подъезде, как Титенкова? Топить в ванной?
Сбивать тяжелым автомобилем на вечерней малолюдной улице?
В Сашиных глазах мелькнуло неподдельное любопытство. Нет, стрелять не стоит: идти на такого даже с польским "ТТ" - все равно что бить муху из гранатомета. Тем более топить или давить машиной...
Такому мужичку, как этот, проще всего сымитировать естественную смерть. Острый сердечный приступ или инсульт. Или банальная драка: возвращался домой вечером по улице, подвергся нападению неизвестного хулигана, получил по голове обрезком водопроводной трубы.
Солоник внимательно взглянул в лицо соседа - видимо, взгляд был настолько красноречив, что тот даже отпрянул.
- Ты чо это... - стараясь скрыть испуг, пробормотал он.
- Да ничего, - киллер уже явственно видел на его теле точки, после удара в которые этот мужик сразу же вырубится.
За окнами сгущались фиолетовые сумерки, проводница пронесла по вагону чай, и вскоре свет в вагоне погас - лишь под потолком светился небольшой матовый плафон.
Саша уже лежал, пробегая взглядом купленную газету, особенно не вникая в смысл прочитанного. Наконец, отложив ее, тяжело вздохнул: он понял, что теперь люди перестали для него быть просто людьми. В каждом из них он видел потенциальную жертву, и уже невольно, автоматически представлял, как именно ее можно "исполнить"...
Солоник и раньше бывал в Москве, но не больше нескольких дней подряд, проездом.
Но одно дело - приезжать в столицу на краткий срок, совсем другое жить тут, с мыслью, что это надолго.
С первого взгляда столица показалась ему кошмарным сном: толпы людей, чернеющие на автобусных остановках в "час пик", все куда-то спешат, торопятся, все злобные, как черти. Конечно, и в Кургане, и в Тюмени люди тоже не подарок, но даже такая злоба там в диковинку. Ну а если и матерят, то не со зла, а больше по привычке, даже где-то добродушно.
