— Вот! — я обмакнул перо и очередным пунктом записал: морг при управе и судебный доктор в штат. Написал я это в обоих экземплярах и протянул листы им обратно. — Надеюсь, принцип понятен? Когда у вас все пункты сойдутся, придёте ко мне на доклад. Но не позже чем через месяц. С готовым планом того, как будет организована повседневная работа, и что вам для этого будет нужно.
— А где мы возьмём тех же лошадей? — Воронов сложил руки на коленях, прикидывая объём предстоящей работы. По его виду было видно, что его это не впечатляло.
— Вот сейчас мы подошли к самому главному. Кутузов Михаил Илларионович поставлен в известность. Мы с ним приняли решение тех же лошадей у кавалерии забрать. Тех, которые уже в возрасте и не могут под драгунами долго гарцевать. А вот на нужды полиции вполне пока подойдут. Тем более что Иван Саввич всё равно скоро у вас пожарных отберёт. И действует он действительно по моему приказу. Так что помещения у вас освободятся. Насчёт лошадей обращайтесь к Михаилу Илларионовичу. А вот где людей взять, я вам не могу подсказать. Думайте. И не грубите в своих хотелках слишком сильно. Каждый пункт будет проверен. — Сразу же осадил я их.
— Слушаюсь, ваше величество, — они поднялись и направились к двери. По складкам на их лбах было видно, что они думают, с какой стороны приступить к работе.
— Да, Павел Алексеевич, я могу в любой день и час заглянуть в управу. Надеюсь, мне не надо объяснять, что я сделаю лично с вами, если снова увижу такую пустоту, как в прошлый раз? А то получается довольно странно: все ушли на расследование, а насчёт сторожей мне Александр Семёнович докладывает, а вы, получается, и не в курсе вовсе. — У Воронова слегка скулы порозовели, и он закивал так, что я уже подумал, как бы у бедолаги шею не заклинило.
Когда дверь за ними закрылась, я потёр шею. М-да, это будет сложно.
— Новикова приглашать, ваше величество? — я поднял взгляд на Сперанского.
— Да, приглашай, — я снова потёр шею, встал и прошёлся по комнате до окна. Чтобы немного размяться.
— Ваше величество, вы хотели меня видеть, — раздался от двери тихий голос.
— Да, Николай Иванович, — развернувшись, я сцепил руки за спиной, оставшись стоять возле окна. — Вам шум не слишком мешал? Когда мебель таскали?
— Эм, если только самую малость, ваше величество, — я разглядывал его. Пожилой, побитый жизнью, почти сломленный. На мгновение я засомневался, сможет ли он быть воспитателем двух активных мальчишек.
— Николай Иванович, я знаю о ваших финансовых трудностях. Так уж получилось, что в благотворительность я не верю, поэтому просто так денег вам не дам.
— Что? — он пару раз моргнул. — Но я не просил у вас денег, ваше величество.
— Верно, не просили, — я продолжал его разглядывать.
— Могу я поинтересоваться, почему вы сказали, что не верите в благотворительность? — спросил он тихо, но твёрдо.
— Потому что люди её не понимают, и спустя время начинают принимать как должное. Нет, безусловно, существует такая благотворительность, которая необходима: конюшни для одряхлевших служилых лошадей, например. Чтобы животные достойно доживали свой век.
— Не детские приюты? — уточнил Новиков.
— Нет, не детские. — Ответил я жёстко. — Детские приюты обязано содержать государство. И оно же вправе рассчитывать на то, что из воспитанников этих приютов приготовят именно тех служащих, которые государству необходимы.
— Это очень революционная мысль, ваше величество. А каких служащих вы имеете в виду?
— Учителя начальной школы, к примеру. Уж научить детей читать, писать и элементарному счёту, большого ума не надо. Зато сирота получит гарантированную профессию с жалованьем, а я буду избавлен от проблемы поиска этих самых учителей, когда придёт время.
— Зачем вы мне это говорите, ваше величество? — тихо спросил Новиков.
— Мы оба, вольнодумцы, не находите? И слегка мечтатели. — Я резко изменил тон и жёстко спросил. — За что вас бросили в крепость?
— За печатанье неположенных книг…
— Правду, пожалуйста, Николай Иванович, — всё так же жёстко прервал я его.
— За связь с масонской ложей, — вздохнув, ответил он.
— М-да, — я потёр подбородок. — Вот что, Николай Иванович. Когда я говорил, что не дам вам денег просто потому, что вы мне нравитесь, я имел в виду, что готов предложить вам службу. Но мне не нужны на этой службе масоны. Вы сможете отказаться от своих убеждений и тем самым вернуть себе доброе имя, а самое главное, сохранить своё поместье?
— Если честно, то я не встречался ни с кем из ложи, после того как меня выпустили. — В его словах прозвучала горечь. — Видимо, такие незначительные личности, какой я в итоге стал, не интересуют ложу.
— Вот только, если вы примете моё предложение, к вам мигом придут, — я хмыкнул. — Вот в этом я нисколько не сомневаюсь. Вы сможете им отказать?
— Чтобы сохранить жизнь своим людям и оставить хоть какое-то наследство моим детям, да, — твёрдо сказал он.
