— Не боятся. Но жить все хотят, не так ли? Одно дело, когда ты проливаешь чужую кровь, другое дело, когда кто-то начинает лить твою. А у нас говорят так, своя рубашка ближе к телу. Не так ли, капитан?
— Ну что же. Я хотел убедится, что принцесса здесь. Теперь убедился. И самое главное, что это именно та принцесса, которая мне нужна. Жаль тут нет младшей. Но я думаю, мы и её заберём. То, что вы добром не сдадитесь, это я предполагал и раньше. Жаль, князь, что придётся убить тебя. Хотя я постараюсь, чтобы ты остался живым. За тебя хороший выкуп можно получить. Но всё же не гарантирую, что останешься жив в завтрашнем бою. Бежать и отступать вам не куда. Так что, никуда не денетесь. А вот принцесса обязательно останется жива, таков жёсткий приказ.
— Капитан, не хвались на рать идучи, а хвались с рати идучи. А ещё, не говори гоп, пока не перепрыгнул. Я тоже тебя запомнила. И тоже отдам приказ взять тебя живым. До свидания, Георг фон Фрундсберг. Я, думаю, мы с тобой очень скоро встретимся. Князь, возвращаемся. Всё что мне нужно я увидела.
Мы повернули коней и помчались к своему лагерю. Вернувшись к своим, мы с Воротынским прошли в его походный шатёр.
— Ну что, царевна Александра, завтра битва?
— Да. Но разоблачаться от броней нельзя. Спать всем оружными. Князь, командуешь ты. Составь план сражения. Учитывай, что вначале будет работать артиллерия. Пешие и конные в бой не вступают. Ждут команды.
— Понятно. Я уже сделал кое-какие намётки. Но сейчас подумаю обстоятельнее. Может поснедаешь со мной, царевна?
— Поснедаю. Но сейчас к своим съезжу, потом вернусь…
Смотрела на восток. Показался краешек солнечного диска. Всё вокруг стало заливать нежным светом. Глядя на восход солнца на ум пришли слова известной советской песни. Папа говорил, что раньше, во времена СССР, утром по радио даже мелодию этой песни наигрывали.
«Утро красит нежным светом, стены древнего Кремля…»
Самое что поганое, это то, что не все доживут до захода солнца. И много кто останется здесь навсегда. Ко мне подошёл князь.
— Рано встаёшь, царевна. — Проговорил он, тоже глядя на восток.
— Кто рано встаёт, тому бог подаёт. Князь, направь пеших воинов на первую линию редутов, как с фронта, так и с тыла. Для усиления пушечных расчётов, если немцы всё же доберутся до них.
— Хорошо. Александра, скажи, мы выстоим? — Спросил меня князь. Я повернулась к нему.
— Выстоим. Ты хорошо всё спланировал, Иван Михайлович. Ты прирождённый полководец. Быть тебе маршалом.
— Это ещё кто такой?
— Высший военный чин в Европе. Командующий армией.
— Скажешь тоже, царевна.
— Нет. Я всё верно говорю. А мы выстоим, князь. Иначе быть не может. Знаешь такие слова: «Победа или смерть!» Если проиграем, то нам лучше умереть.
— Странная ты, Александра. Удивляюсь я тебе. Тебе бы в тереме сидеть, детей рожать. Красивая ты. Красота твоя другая, не такая как у нас.
— А какая у меня красота, княже?
— Мне трудно сказать. Завораживающая и в тоже время яростная, как огонь. Твоему Ивану многие завидуют. Береги себя, Саша!
— Спасибо, Иван Михайлович.
Войска занимали свои позиции. Вскоре мы все выстроились в боевые порядки. Замерли.
— Барабанщики. — Скомандовала я. Вперёд вышли наши барабанщики. Барабаны висели у них на правом боку. — Знамя корпуса! — Скомандовала я опять. Позади меня встал знаменосец. Глянув, узнала в нём одного из сирот, взятых мной с улицы. Он раскрыл полотно. Оно захлопало на легком ветру. Алое полотнище. На одной стороне вышитый золотыми нитями Георгий Победоносец и надпись: «С нами бог, так кто же против нас?». На другой стороне двуглавый орёл. И надпись: «За веру, Государя и Отчину».
Мы стояли, ждали. Вот напротив нас стали выстраиваться ряды противника. Далеко, с километр, чуть меньше. Впереди, перед рядами, стали выкатывать пушки.
— Бомбарды выставляют. И сто футовые шарвмеца, и фальконеры. Встречался я с ними. Поганые они. Железными ядрами стреляют на 200 футов и больше.
Двести футов и больше. Это порядка от полукилометра до километра. Отлично! Сейчас они подошли близко на пять сотен метров.
— Внимание! — Закричала я. — Первая линия, трубка 500. Вертикальная наводка пять!
— Трубка пятьсот, вертикальная наводка пять. — Понеслись команды к моим орудийным расчётам.
— Что, Александра? — Спросил меня Князь.
— Ждём. — Ответила ему. Возле бомбард и фальконеров начал суетиться народ. Заряжали. Отлично!
— Огонь! — Закричала я в избытке чувств. Я жаждала битвы, крови. Этот напыщенный индюк хотел меня увидеть? Добро, увидит!
Первая линия редутов грохнула по нарастающей, сначала одно орудие, за ним другое, за этим третье и так далее. Вжик, сшшшшьшА — Слышался вой летевших снарядов. А потом над артиллерией противника, над их головами расцвели бутоны взрывов. Обслугу пушек стало выкашивать поганой метлой. Ложились они на землю убитыми и искалеченными, как колосья под действием литовки жнеца. Я засмеялась. Настало облегчение. Хотя до последнего момента сомневалась в эффективности своих орудий. Теперь всё, сомнений не осталось. Мы их сделаем. Всех. В дребезги!
