Некоторое время в лагере противника стояла тишина. Похоже Георг был в шоке. Но сделать ничего не мог. Просто так назначить в орудийную обслугу простых вояк он не мог. Тут спецы нужны, а не тупые боевики.
— Первая линия, Трубка 500. — Закричала я. — Вертикальная наводка пять! — Вновь дала команду. Георг стал выстраивать свою пехоту. С его артиллерией было всё кончено. Обслуги нет. Половина убиты, половина просто разбежалась. Они двинулись ровными квадратами, пики вперёд. Дебилы, тут нет рыцарской конницы. Ну вы сами напросились! — Огонь! — Закричала я. По цепочке команда достигал первой линии редутов. Грохот выстрелов моих «единорогов». Взжжжь. Шшшшшь… Взрывы над головой. И опять ряды баталий ложатся, как колосья под косой жнеца. Замечательно. Немцы ускорились, желая сблизиться с нами. Умно, но поздно, Георг!
— Вторая линия! Трубка 500. Вертикальная наводка 5, беглым по два выстрела… Огонь!
Вторая линия редутов окуталась пороховым дымом. Взжжжж, шшшшшшь, бумммм! Грохот нарастал. Барабанщики забили в барабаны. Выбивая боевую дробь. Знамя реяло над нами. Начала работать вторая линия шрапнельными снарядами. Имперцы шли баталиями. Ровные ряды баталий редели, потом ряды стали разваливаться, а народ разбегаться. Смерть их настигала сверху.
Неся чудовищные потери, часть баталий всё же приблизились к первой линии редутов. Всё поле от артиллерии наёмников и до первой линии наших редутов было усеяно убитыми и ранеными.
— Картечные заряды. — Закричала я. В первой линии, шла бешеная перезарядка. Немцы лезли, как тараканы. — Огонь! — Закричала я. Грохот орудий и те баталии, которые успели подбежать к первой линии, попали под картечный залп. Это был кошмар. Людей перемалывало, как через мясорубку. Картечь рубила целые просеки в рядах пикинеров. Перед первой линией редутов стали образовываться целые кучи трупов и фрагментов тел. Кровь текла ручьями. Раненные стонали, прося милосердия Христа ради. Только их никто не слышал.
— Вторая линия! Приготовить книппеля! — Команда побежала волной. Барабанщики продолжали стучать палочками в натянутую кожу барабанов.
Всё больше наёмников подходило вплотную к первой линии редутов. Пушки успели ещё раз выстрелить картечью, практически в упор. В проходы между редутами первой линией хлынули враги.
— Огонь! — Закричала я. «Единороги» выстрелили. Книппеля, вылетев из ствола орудия, успели раскрыться. Дальше, в проходах между редутами начался настоящий кровавый ад. Целых тел практически не осталось. Только куски. Половинки. Отдельно руки, ноги. Первая линия разрозненно разрядилась во врага ещё раз картечными зарядами, увеличивая количество трупов.
Заметила, как многие бояре бывшие в ставке, а так же служивые дворяне глядя на бойню крестились.
— Господи Иесуси Христе и пресвятая Богородица. Спаси и помилуй нас, грешных. — Оглядывались на меня. И видя мою злорадную и зловещую улыбку, похожую больше на оскал волчицы, начинали креститься ещё быстрее. В их глазах я видела страх. Не к врагу, ко мне.
Один «единорог» стоял отдельно, за второй линией редутов. Это была казнозарядная пушка Бориса. У этой перезарядка проходила гораздо быстрее, чем у заряжающихся с дула. Рычаг на себя, пороховая камора свободна, её отделяют от основного орудия. Закладывают пороховой заряд, в ствол орудия с казны вставляют снаряд, потом вкладывают пороховую камору. Рычаг затвора от себя, всё, пороховая камора заклинена и зафиксирована жёстко. Раскаленный прут ткнули в заправочное отверстие в стволе. Выстрел. Рычаг опять на себя, камору вынимают, вновь закладывают в неё пороховой заряд, в ствол снаряд. Борис сделал две пороховые каморы. Пока одну использовали при выстреле, вторая камора заряжалась. Таким образом темп стрельбы возрос вдвое от дульнозарядных пушек, если не втрое.
В тылу лагеря, с восточной стороны, тоже уже грохотали пушки редутов. Та часть войска имперцев и Ливонии что обошла нас, пошла в атаку. Они решили нанести двойной удар, положив нас между молотом и наковальней. Вот только молот оказался голой задницей, а мы очень колючим ёжиком. Там командовал орудийными расчётами дядька Евсей. Дядька не гнушался всё время обучения кадетов, тоже ходить на наши с Еленой занятия. Внимательно наблюдал за работой новых пушек на полигоне, вникал в нюансы новых снарядов, особенно шрапнельных. Ему помогал Никифор.
— Борис, остужай пушку. — Крикнула ему. Всё верно из-за быстрой скорострельной стрельбы ствол пушки быстро нагревался. Очень надеялась, что дядька Евсей тоже знает об этом. Пушки второй линии редутов тоже периодически остужали, накрывая их мокрой материей, смоченной в уксусе. Он лучше всего понижает температуру.
— Княже, лучников ко второй линии редутов. Пусть бьют навесом, так сказать по площадям, через первую линию.
