Крепость на Дону, я наметила как опорный пункт. По прибытию на место, кадеты и приданные им ополченцы из боярских и дворянских дружин сразу начали строить редуты, перекрывая крымчакам путь на север. Место было удобное. Имелись небольшие холмы, которые мы и оседлали. С одной стороны был Дон и моя крепость, которую, двигаясь именно этим путём обойти было проблематично. С другой стороны, чуть позади нас, рос густой бор. И пара оврагов. Кадеты и ополченцы навтыкали по дну оврагов, где могла пройти конница, заострённых кольев, торчащих на десять сантиметров из земли. А так же такие колья врыли и по краям оврагов. Сунутся в обход, нарвутся на колья и искалечат коней. А крымчак без коня, это уже не воин. Ну и в довесок, мои кадеты из числа особой команды, которыми руководил Айно Эст, заложили несколько пороховых мин, замаскировав их. Мины представляли собой небольшие литров на десять бочонки, наполненные порохом и поражающими элементами, в виде мелких камней. Сами тоже замаскировались, засев в засадах, чтобы в нужный момент подорвать мины.
На третий день, после того, как мы подошли к крепости и стали занимать позиции, к вечеру, из степи прискакал один из людей Урусобы.
— Госпожа, — он соскочив с коня, бухнулся на колени, — Менгли-Герай в одном конном переходе.
— Встань. Я поняла. Можешь идти, поешь.
Вернулась в свой шатёр. Там были бояре и дворяне. Калмыцкий тысячник и казацкие атаманы. Офицеры Корпуса, среди которых был и Георг фон Фрундсберг.
— Ну что, господа, враг близко. Он пришёл — Я подошла к карте. — Давайте ещё раз посмотрим и определимся, кто и где будет стоять, какая задача у каждого из ваших отрядов.
Редуты были построены в шахматном порядке. Первая линия. Расстояние между редутами около тридцати метров. Всего в первом ряду было десять укреплений. В том числе и на небольших холмах. Вторая линия редутов, находилась в семидесяти метрах от первой линии. Пушки второй линии простреливали проходы между редутами первой линии. И третья линия редутов. Восемь укреплений. Находились в ста метрах от второй линии. Тоже в шахматном порядке, перекрывая своим огнём проходы между редутами второй линии. Менгли Гераю ничего не оставалось, как идти в лоб. Он мог обойти меня, но только по широкой дуге. Но в итоге упёрся бы в засечную черту, а в тылу у себя получил бы крупные неприятельские силы, которые в любой момент могли ударить в спину и перекрыть путь к отступлению. У него не было выбора. Я это знала, и он это знал. Но самое главное, почему он не мог пойти в обход, по дуге? Первое, он мог потерять лицо, перед беями Крыма и перед османами. Второе, это он не хотел распылять войско. А то, что часть беев и мурз могли отсеяться, пока они обходили бы, вероятность такого была высока. А для того, чтобы преодолеть засечную черту, ему нужно было всё войско, собранное в кулак.
Между редутами третьего ряда, я поставила пехоту. В середине солдат, вооружённых ружьями, сосредоточив их между и по обеим сторонам двух центральных редутов, четвёртого и пятого. Солдаты выстроились там в каре. Остальные проходы, заняли пикинеры, которых прикрывали лучники и арбалетчики. В случае мощного прорыва, они должны были запереть конницу в проходах между укреплениями. Часть конницы поставила позади пехоты, как последний резерв. В вторую часть отвела чуть назад. У них была своя задача. К вечеру подошла армия крымского хана. Они остановились, примерно, в пяти километрах от наших передовых линий. Вечерело. В стане Менгли Герая загорелись костры. Их было много. После совещания с командирами отрядов, пригласила к себе в шатёр Урусобу.
— Проходи, Урусоба. — Налила в кружки взвару травяного. — Угощайся. — Подала ему. Она взял обеими руками и поклонился. Сели с ним на войлочную кошму. Сначала просто пили взвар, молчали. Вкусный он у Дарёны получается. Тут же в шатре находилась Фрося. — Урусоба, хочу поговорить с тобой. Скажи, ты знаешь кто в Крыму самый могущественный и влиятельный?
Татарин отпил из кружки, огладил своё лицо воздав хвалу Аллаху. Потом стал говорить.
