Турки расположили свои пушки в основном напротив моей крепости. Хотели сначала разрушить её, так как крепость нависала над их правым флангом. С моей стороны крепость стояла с левого фланга. А уже после, они хотели перенести огонь артиллерии на мои редуты, чтобы максимально облегчить прорыв линии обороны коннице Менгли Герая. Но осман ожидал большой сюрприз. Дальнобойность моих пушек, в том числе и крепостных была выше, чем турецких. Но они пока этого не знали. Нет, турки слышали о моих пушках, но не придавали этому значения, так как в отличии от имперских войск не сталкивались с ними. А гонору у них было много. Как же, ведь они гнут и долбят хвалёные европейские армии, вооружённые артиллерией, так, что только кровавые ошмётки летят.
Мои пушкари в крепости пока никак себя не обозначали. Ждали. Турки подтащили орудия на дистанцию максимально эффективной стрельбы. Как только прогремел выстрел из первой турецкой пушки, выбросившей в сторону крепости каменное ядро, тут же загрохотала крепостная артиллерия, бившая шрапнельными снарядами. Позиции турок накрыл убийственный металлический дождь. Некоторые турецкие пушки даже сделать первый выстрел не успели, как понесли большие потери среди обслуги. Потом залп бомбами по самим орудиям. Там, где бомба попадала в пушку, её либо раскалывало, либо отбрасывало в сторону. Пушки не были на лафетах, как у нас. Стволы в основном укладывали на землю и крепили с помощью балок и колышек. Как позже потом узнала, так туркам было легче перевезти стволы. Они просто грузили их на арбы или на верблюдов, если вес орудия был не большим. Для такого похода, в какой пошёл Менгли Герай, те лафеты, которые имели османы, были тяжелы и неповоротливы. Часто ломались, так как имели ещё деревянные оси, а не металлические.
Некоторые пушки османы сумели вытащить из сектора обстрела крепостной артиллерии. К командующему турецким десятитысячным корпусом Диджле, подбежал командир артиллеристов.
— Эфенди мирлива-паша, у неверных пушки более дальнобойные. И они применяют ядра, которые взрываются над нашими головами. У меня уже треть пушкарей убито или ранено. Три пушки разбиты.
— Оттяните оставшиеся пушки левее. Крепостью займёмся позже. Перенесите всю мощь наших орудий на эти земляные и бревенчатые укрепления руссов. Мы должны облегчить прорыв конницы хана.
— Слушаюсь и повинуюсь, мирлива-паша.
Османы с помощью воинов Менгли-Герая перетащили пушки подальше от крепости. Мои артиллеристы произвели выстрел из одного крепостного орудия, но снаряд не достал пушкарей османов, взорвавшись на предельной для него дистанции. Крепостная артиллерия замолчала.
В редутах артиллерия тоже молчала. Мои кадеты ждали, когда вся турецкая пушкарская гоп-компания подберётся как можно ближе к ним. Иван Васильчиков внимательно всматривался в неприятеля. Вот османы пересекли метки, указывающие на то, что они подошли на 800 шагов.
— Вань, пора. — Сказал один из кадетов.
— Рано, пусть ближе подойдут.
Османы подошли на 600 шагов. Стали устанавливать орудия и наводить их на редуты первой линии.
— Орудие товсь. — Отдал команду Васильчиков. Дальше он прокричал громче. Его команду стали дублировать в редутах первой линии. — Прицел вертикальный, максимум. Трубка шесть.
— Прицел вертикаль максимальный. Трубка шесть… Трубка шесть… Шесть… — Слышались команды из укреплений.
— Готово!
— Огонь!
Единорог рявкнул, выплёвывая огонь с клубами порохового дыма. Тут же загрохотали пушки остальных редутов первой линии. Пушка чуть откатилась назад и зафиксировалась канатами, крепившимися к стенке редута одним концом и вторым к лафету.
— Перезарядка! — Отдал команду Иван. Заряжающий отжал рычаг фиксации пороховой каморы от себя. Камора освободилась. Её быстро стали менять на заряженную. В это же время другой артиллерист уже банил ствол пушки. Установили камору. Рычаг фиксации на себя. Всё камора жестко зафиксирована. Банивший ствол отошёл.
— Вертикаль наводки прежняя, трубка шесть! — Опять команда.
— Готово!
— Огонь!
Грохот выстрела…
Мирлива-паша Диджли наблюдал за избиением своих пушкарей.
— Ты, ко мне иди! — Рявкнул он одному из своих помощников. — Беги к аге пушкарей. Пусть уводит всех их подальше. Пушки оставить. Нам всё равно не дадут из них стрелять. Проклятые гяуры!
Помощник рванул, что есть прыти. Но было поздно. Пушкари и сами уже побежали с занятых позиций, бросая раненых и свою артиллерию. Ага, младший офицер, командовавший артиллеристами, не вернулся. Он был убит ещё при первом залпе.
Недалеко от паши находился сам Менгли Герай. Он подошёл к турецкому военачальнику.
— Уважаемый мирлива-паша, что происходит?
— Извини, хан, но тебе придётся обойтись без моих пушек. Я потерял больше половины своих пушкарей. Пушки гяуров стреляют дальше и далеко не каменными ядрами. Но у тебя 40 тысяч сабель. Я думаю такой массой ты сможешь продавить эти укрепления и притащишь султану, да продлит Аллах его годы, на аркане эту девку.
— Искандеру?
— Да её. Великий падишах, тень Аллаха на земле, ждёт от тебя этого. Янычары и азапы поддержат тебя.
— Я приволоку её на аркане, Аллах свидетель.
