— Искандер султан, ты хоть понимаешь, что ты просишь?
— Не забывайся, карачи-бей. Я не прошу, я предлагаю, пока по хорошему. Иначе будет по плохому. В конце концов, есть ведь и другие рода. И некоторым родам не нравится то, что Ширины верховодят среди карачи-беков. И что только Ширины имеют право брать в жёны ханских дочерей.
— О чём ты? Никто не может сравнится с Шириными. Ни один другой карачи-бек.
— Ой ли? Мне всё больше симпатичнее Мансуры. Это ведь мангытский род?
— Да, они мангыты.
— Вот видишь. И Мансуры очень могущественный клан. Они распространены по всей территории бывшей Золотой Орды. И они тоже многочисленны. Да крымские Мансуры появились у вас сравнительно не давно. И, кстати, Герай им благоволит, так ведь, Агиш? — Агиш молчал. Я усмехнулась, глядя ему в глаза. — Тем более, у меня к Мансурам нет вражды. Пока нет. Так почему бы и не помочь им, потеснить Шириных? А в перспективе вообще не отдать им ханский титул?
— Кому, Мансурам? — Агиш рассмеялся. Я тоже улыбалась. — Это ты так шутишь, Искандер Султан? Кто же признает Мансуров ханами? Они не Чингизиды.
— Ну и что?
— Как что? Ханами могут быть только чингизиды. Так решил великий курултай ещё триста лет назад.
— Плевать на этот курултай и на то, что он там решил. Решения этого курултая и законы Чингиза больше не действуют. Кровь Чингизова ушла из его потомков. Да и потомков уже не осталось. Те, кто по недоразумению зовут себя чингизидами, это всего лишь, либо дети бастардов либо сами бастарды. — Агиш вытаращился на меня. Отрицательно качал головой. — Что головой качаешь, карачи-бек? Это так и все это знают, но пока никто не решается об этом заявить вслух. Ну раз вы это боитесь сказать, значит скажу я. Мало того, у меня уже есть один претендент на титул хана.
— Кто это?
— Урусоба из рода Чарговичей. Ведь это тоже древний кыпчакский род, как и твой, кстати. И Чарговичи в своё время были ханами, до прихода туменов Чингисхана. Я просто верну ему то, на что он имеет право. Вручу ему девятихвостый ханский бунчук.
— Урусоба? Искандер Султан, никто его не признает ханом. А чингизиды объединяться против него и уничтожат. А у него и так захудалый род. Сколько он может выставить нукеров? Сотню, две? Не смешно.
— Конечно, не смешно. Для чингизидов не смешно. Пусть он пока не может выставить даже пять сотен, но он уже участвовал в разгроме войск Менгли Герая. И твоих двадцати тысяч тоже. Но это временно. Я подкреплю его сотни штыками своих солдат и жерлами своих пушек. И в этом случае даже твои тысяч будут ничто по сравнению с его сотнями. И Урусоба не один такой. Ты видел ойратов?
— Видел. Сначала подумал это ногаи.
— Нет, это не ногаи. Это те чистые монголы, которые когда-то пришли с Чингисханом и с ханом Бату. Пока их пришло ко мне только тысяча. Но это пока, Агиш. Ведь и при Чингисхане монголы не сразу приходили всей ордой. Сначала приходили разведчики, а уже потом и вся орда. И скоро их будет здесь многие тысячи, Агиш. И им нужна степь. Вся степь. Поэтому будет большая кровь. А вот теперь подумай, если тогда при Чингисхане Ширины сумели не только выжить, но даже ещё и усилились, но сможете ли вы на этот раз так же уцелеть? А ведь они придут ко мне, карачи-бек. А я никогда и ничего не забываю. А ойратам плевать кого резать, главное степь зачистить. И если я укажу на кого, то от тех ничего не останется, даже младенцев. Я ещё не насытилась местью за своего мужа, карачи-бек. И тот же Эссен-тайши, глава самого могущественного союза племён ойратов придёт ко мне. А я вручу ему, так же как и Урусобе, девятихвостый ханский бунчук. Тем более, он из рода Борджигин. А это самый влиятельный род. Так как именно из этого рода вышел род Чингисхана. А теперь думай, Агиш, карачи-бек. Хорошо думай. Я отпущу тебя. Тебе даже твою одежду вернут и оружие. И пока будешь ехать к себе домой думай. Я даже тебе десяток твоих нукеров, кто попал мне в полон отдам. — Посмотрела на стражников. — Отпустите его, верните ему его одежду и оружие. И накормите. Кстати, Агиш, что же ты так, неаккуратно? Весь пораненный?
— Твои пушки, Искандер Султан. От них не укрыться. И никакая бронь не спасает.
— Пойдём ко мне в шатёр. Я посмотрю тебя.
Я встала с барабана и пошла в шатёр. Агишу разрезали верёвки, и он двинулся за мной. Его сопровождали трое. Двое из сотни Кобылы и Божен. Взгляд моего палатина не обещал Агишу ничего хорошего, если он что задумал худое против Искандер Султан.
В шатре я сняла повязки с его руки и с головы. Фрося с Дарёной были недовольны, но молчали, глядя зло на татарина. Я промыла раны Агиша. На руке даже пришлось зашивать. Агиш морщился, но держал челюсти стиснутыми. Зашив, я кивнула ему.
— Молодец, карачи-бек. Настоящий мужчина. Не многие молча выдерживают это. — Наложила мазь ему на раны и перевязала. Сама перевязала. Он сидел не шелохнувшись. Закончив, посмотрела на него. — Иди, Агиш. Тебя покормят и отпустят. А ты думай над тем, что я тебе сказала.
