Однако пойти к Крыму у меня не получилось. Утром прискакал гонец. Он сообщил, что у Великой Княгини начались роды. Как же так? Рано ещё, по всем подсчётам! Но рассуждать было некогда. Я обещала Василию, что сама буду принимать роды его первенца. Пришлось всё отменять. Срочно выдвигаться в Москву. Скакали полтора дня. Практически не отдыхая. Когда я прибыла в столицу, прибежала в великокняжеские покои, там уже всё произошло. Соломония разрешилась от бремени дочерью. Но что самое ужасное, у неё было кровотечение. Когда я её увидела, она была очень бледная, практически серая даже. Сильно похудевшая. Быстрый осмотр и я поняла, Соломония не жилец. Удивительно как она продержалась столько времени. Там же уже находился и духовник Великой Княгини.
— Саша, сестра моя во Христе. — Она протянула ко мне руку. Я села рядом на её постель. Взяла её за руку.
— Соломония, как же так? Ты же должна была рожать позже?
— На всё воля Господа нашего. Обещай мне, что станешь для моей дочери матерью.
— Соломония, не говори так.
— Нет, Саша. Я знаю, и ты знаешь, что я ухожу. Я всё-таки родила дитё. Я не пустоцвет, как шептались бояре.
— Наплевать на бояр. Пусть шепчутся, только молча, а то языки могут потерять вместе с головами.
— Обещай мне. Обещай, Александра.
— Обещаю.
— Благодарю тебя и благослови меня. Мне страшно.
Я обняла её. Слёзы бежали у меня по щекам. Вот Соломония замерла. Её глаза оставались открытыми, но из них уже уходила жизнь. Такая молодая, могла бы ещё жить и жить. Я завыла, как раненая волчица. Боярыни боялись подойти к постели, пока я там сидела. Мне на голову положил руку духовник Княгини.
— Царевна, Великая Княгиня покинула сей суетный мир. Дай мне провести обряд отпевания. Дай облегчить ей путь к Создателю. Теперь он поводырь её и более никто…
Сидела на лавочке в Великокняжеских покоях. У меня на коленях устроилась маленькая княжна. Ей ещё не было и года, и она пока ещё не ходила, переступая неуверенно своими ножками, но уже ползала и сидела. Малышка сидела в кольце моих рук и сосала соску-пустышку. Да-да, именно соску-пустышку. Соску сделала Елена из сока одуванчиков. Смогла она в прошлом году получить его. Не так много, как хотелось, но всё же. Из сока сотворила каучук. А уже из каучука и сделала соску. Из берёзы умелец сделал по моему указанию что-то типа ромашки. По середине просверлил дырку. Отполировал. Вот в это отверстие и просунули, закрепив соску. Маленькая княжна сосала пустышку, держалась за мои руки и смотрела на моего сына, на Вячеслава. Сынок стоял около меня и недовольно смотрел на девочку. Даже брови нахмурил. Совсем как его отец, мой покойный муж Иван.
— Славушка, ты чего так на Дашеньку смотришь? — Сын явно меня ревновал к малышке. Я улыбнулась. Маленький боярич ещё больше насупился. — Тоже на руки хочешь?
Слава взглянул на меня недовольно и отрицательно покачал головой.
— Я содат! У меня сабя есть. Мне деда дав. Как дам ей сабей своей.
— Конечно, ты солдат. И да, у тебя есть сабля. Но разве можно девочку бить? Тем более, она младше тебя. Ай-яй-яй, боярин Вячеслав Иванович. Наверное, в кадеты тебя не возьмут.
— Почему?
— Ты хочешь Дашеньку обидеть, больно ей сделать. А разве кадеты так делают? Нет. Они, наоборот, девочек защищают. И не только девочек. Они всю русскую землю защищают, как и другие русские воины. — Я замолчала, с улыбкой глядя на сына. Слава продолжал смотреть на меня. Вот упрямый какой мальчишка. Не знаю в кого он такой уродился?! Он даже не плачет, когда ему больно. Только зубы стиснет крепче и смотрит из-под бровей насупившись. Сын перевёл взгляд с моего лица на Дарью. Она, глядя на моего сына, прижалась к моей груди спиной. Выпрямилась, сосать перестала, но соску изо рта не выпускала. Некоторое время дети смотрели друг на друга пристально. Потом сын кивнул мне головой.
— Хоосо. Я не буду бить её сабей.
— Вот, сына, уже лучше.
— Она всё вемя сидит у тебя на уцках.
— Она маленькая. Ходить ещё не умеет.
— А у Даши нет мамы?
