— Нет. Вот я ей маму и заменила. Разве ты против, Славушка? — Сын опустил голову. — Подойди ко мне. — Но Вячеслав упрямо стоял на месте. — Сынок, подойди ко мне. — Ещё раз попросила его. Он подошёл, но на меня не смотрел, опустив глаза к полу. Придерживая Дашу одной рукой, второй обняла сына и прижала его к себе. — Я очень тебя люблю, сынок. — Поцеловала его в русую макушку. Он тоже меня обнял и ткнулся губами мне в щеку.
— Я тебя тоже убу. — Слава не выговаривал почему-то букву л и р. Но это возрастное. Пройдёт, хотя я с ним занималась, ибо на самотёк такое оставлять нельзя. Дарья, видя, как мы с Вячеславом обнимаемся, заёрзала у меня на коленях. Развернулась в пол оборота и прижалась ко мне, тоже обнимая.
— И тебя солнышко моё люблю. Обоих я вас люблю, детки мои.
Дарья выпустила соску изо рта, она повисла у неё на тесёмочке и зевнула.
— Ну вот, красавица моя, спать пора. Ибо режим, дети, это наше всё.
— Я не буду! — Вячеслав моментально отбежал от меня, вывернувшись из моей руки, которой я его обнимала. — Содаты не спят.
— Солдаты ещё как спят, Вячеслав Иванович. Есть даже такое выражение, солдат спит, служба идёт. Ты же хочешь стать кадетом?
— Хочу.
— Ну вот видишь. А кадеты живут по уставу и по внутреннему распорядку Корпуса. Если по распорядку отбой, значит отбой. Ложишься и спишь. Сыграла труба «подъём», значит вскакиваешь и бежишь на зарядку. Понятно, боярич Вяземский? — Вячеслав опять набычился и смотрел на меня упрямо. Я встала, держа Дарью. Она обняла меня ручками за шею. — Итак, кадет Вяземский? Ты кадет или нет? Если нет, тогда можешь идти. Пусть тобой няньки занимаются. — Направилась в детскую. Оглянулась. Слава, опустив голову, пошёл за мной. В детской я раздела Дарью и уложила её в кроватку. Задёрнула шторы на окне. Стала покачивать кроватку.
Вячеслав, тем временем, молча разделся и залез в свою кровать, которая здесь тоже стояла. Сын лёг на бочок и смотрел на меня. Я кивнула ему, улыбаясь. Потом посмотрела на Дашеньку. Девочка сосала соску и смотрела на меня своими большими темно-карими глазами. Я вновь тихо запела:
Дети постепенно уснули. Я тихо, на цыпочках вышла из детской и прикрыла дверь. В коридоре стояли двое вооружённых стражников из личной охраны Великого Князя. Я посмотрела на них, прижала палец к губам. Они оба кивнули мне. Тут же находились мамки и няньки, как таких называли. Им я покачала отрицательно головой.
— Дети спят. Пусть спят. Идите в покои. Ждите там. Ты, — я указала на совсем молодую девушку, чью-то боярскую дочь, — зайди в комнату, только тихо и побудь с ними. Как проснуться, пусть их покормят.
— А ты, матушка-царевна? — Спросила меня старшая над всем этим кагалом, боярыня Морозова, Агафья Гордеевна, сестра моей свекрови. Это я полгода назад, сменила весь бывший придворный штат Соломонии. Набрала новых, от греха подальше. И старшей попросила стать именно Агафью Гордеевну, сестру моей свекрови. Она была вдова, имела троих детей, уже взрослых. Два сына и дочь. Дочь была замужем за служивым дворянином. Агафья, не смотря на то, что имелись и свои внуки, с радостью согласилась быть в Кремле при дочери Великого Князя. А заодно присматривала и за Вячеславом и за Андреем, Ленкиным сыном, когда я их привозила в Кремль. Сегодня со мной поехал только Вячеслав. Теперь я фактически жила на два дома. И с маленькой Дашей, дочерью Василия надо было быть и с сыном у Вяземских. А ещё Корпус был на мне, пушки. Ну ладно с пушками и ружьями мне очень помогал Пётр Фрязин и Борис. Они изготавливали их, дорабатывали. Испытывали. Хорошо свекровь мне помогала. Все хозяйство Корпуса было на ней. Я даже для неё учредила отдельный чин — главный интендант Корпуса. У меня здесь, в Кремле, был свой рабочий кабинет. Василий мне выделил комнату. Я заказала стол у столяров, стулья, полки и шкаф. Кроме этого, в Кремле у меня имелась и спальная, где я иногда ночевала, если допоздна работала с документами или занималась Дашенькой.
— А я в свой кабинет. Мне ещё поработать нужно.
