— Мы, Божьей милостью Государь всеа Русии и великий князь Владимирский, Московский, Новгородский, Псковский, Смоленский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский и Болгарский, и иных, государь и великий князь Новогорода Низовские земли, и Черниговский, и Рязанский, Волотский, Ржевский, Белёвский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский и Кондинский, волей божию и своим повелением, за труды великие перед Государством Московским, за отражение нашествия Крымского хана Менгли Герая и полного разгрома его Орды, награждается Царевна греческая, принцесса Трапезундская и Римская, генерал-майор войска русского, командующий Корпусом Александра Вячеславовна Комнина-Вяземская золотым с каменьями драгоценными орденом, имени предка нашего, Александра Ярославовича Невского. Сим орденом могут награждаться только большие воеводы и генералы, командующие войсками, за победы в войне или в решающей битве. А тот, кто бесславно присвоит сей орден, попытается сделать себе его самовольно, того имать, бить нещадно кнутом прилюдно, лишать имени, имущества и достоинства, не только его, но и его потомков, а самого вора колесовать. Орден, коим награждается Царевна внесён в особую Государеву наградную книгу, первым в списке. Государь всея Русии и Великий Князь Василий Иоанович. Лето 7021 год от Сотворения Мира.
Я удивлённо смотрела на Василия. Разговора о том, что я буду награждена не было. А тут на тебе. Да я вообще не рассчитывала на какую-либо награду, ибо сама подавала списки и дьяки, под моим руководством, заполняли наградные грамоты. Носила их на подпись Государю.
Дьяк Мефодий, свернул грамоту, Василий подошёл ко мне, нацепил орден мне на грудь. Потом вручил грамоту.
— Носи, Александра. Ты заслужила. Кто, как не ты достойна его. А денежное вознаграждение тебя ждёт в казне. В грамоте всё прописано. Награда в пятьдесят золотых талеров.
— Зачем, Василий? — Тихо спросила его.
— То воля моя. И не перечь мне.
— Служу Государю, вере православной и Отечеству. — Ответила ему, отдавая честь.
— Вот и служи.
Соломонию к этому времени уже похоронили в усыпальнице Московских Князей, в Архангельской соборе Архистратига Михаила в Кремле, как Великую Княгиню. С момента, как она сказала мне о своей беременности, я поняла, история в какой-то момент свернула со своей колеи и пошла по новой дороге. Какой она будет, оставалось только гадать. А ведь в моей истории, Василий, когда развёлся с ней, отправил её в монастырь, хотя она была против. И не хотела подстрига. А здесь она упокоилась в родовой усыпальнице московской линии Рюриковичей. Да ещё оставила после себя память в виде маленькой княжны Дарьи.
Позвонила в колокольчик. Ко мне в кабинет заглянула девушка из прислуги.
— Позови Дарёну. Пусть сделает мне горячий взвар на траках, она знает.
— Да, матушка Царевна. — Девушка исчезла за дверью. А я опять ушла в воспоминания…
Через два месяца после боя на Дону, Агиш Ширин прислал в крепость, в сопровождении двух сотен всадников, семью мурзы Мурада. Я оценила этот жест. Ширины, как всегда, решили играть на опережение. Так сказать, подстелить на всякий пожарный соломки. Конечно, семью родича жаль, но жизнь членов всего клана Шириных намного важнее. И лучше пожертвовать малым, чем потом заплатить гораздо большую и кровавую цену. Всего прибыли мать Мурада, четыре его жены, с десяток наложниц и восемь детей, пять мальчиков и три девочки. Дети от грудничка, это была недавно рождённая дочь Мурада и до подростка, старшего сына, ему было 14 лет. Их привезли на пяти арбах. Так же пригнали табун лошадей и большую отару овец. Плюс его шатёр и казну. Это было имущество Мурада. Хотя явно не всё, так как остальное, а там было не мало ещё добра, забрали Ширины. Семья Мурада сбилась в кучу на площадке перед теремом в крепости. Смотрели на меня кто с ужасом, а кто и с ненавистью. С ненавистью смотрела мамаша Мурада. Эта мне не нужна. Так же с ненавистью смотрел и старший сын моего кровника. Я обошла их по кругу рассматривая. Остановилась рядом со старухой.
— Что так смотришь на меня? — Задала вопрос матери Мурада.
— А как мне на тебя смотреть, на ту, которая убила моего сына?
— А как мне смотреть на мать убийцы моего мужа? Причём убийцы подлого.
Отошла от семейки.
— По идее, вас бы всех уничтожить, чтобы поганый род убийцы моего мужа прекратил существовать. Но я же добрая, не всех на кол сажаю. — Опять посмотрела на старуху. — Но я могу передумать. Или ты ханум Амина хочешь, чтобы на твоих глазах убили всех твоих внуков и внучек?
— Нет. Пощади, Госпожа.
— Вот так теперь и обращайся ко мне всегда. И никогда больше не смотри на меня такими волчьими глазами. — Она опустила голову. — Правильно. Ты больше не Госпожа. Побыла и будя.
Перевела взгляд на старшего гарнизона крепости.
— Готовьте два фургона. Арбы мы оставим здесь. А то с ними долго будем добираться до Москвы.
— Царевна, ты их в Москву заберёшь? — Спросил меня комендант.
— Да. Там решу, что с ними делать.
