– Ты изматываешь себя. Зачем? Дай другим дежурить. Ребят скоро будет тошнить от твоего излишнего контроля.
– Пап, давай потом обсудим, я спешу, – отмахнулся я, хлопая себя по карманам в поисках ключей. – Увидимся!
Не обращая внимания на недовольный взгляд отца, я вышел из дома и захлопнул за собой дверь.
Вокруг – тишина. Ветра практически не было, окна в соседних домах не горели – в них никто не жил, как и в большинстве срубов. Поселение слишком большое для тридцати семи семей. Если раньше на этих землях жило более двухсот оборотней, то с начала XX века стая стала редеть. Когда отец мог обращаться, волков было около сотни. Но после нападения, когда большую часть стаи убили вампиры, оборотни один за другим отказывались от второй сущности ради своих семей. Отец был одним из них. Он выбрал маму, а не долг. Я не осуждал его за такой выбор, но сам так никогда не поступлю. Ничто не может быть важнее долга. Что станет с миром, если оборотни перестанут его защищать от вампиров? Мы охраняли ничтожный кусок земли, не в состоянии охватить больше, в то время как каждый город, каждый дом, каждый человек, должен быть под нашей защитой.
Мотор мотоцикла взревел, в тишине этот звук казался устрашающе громким, колеса зашуршали по замерзшей земле. Смотря в окна пустых домов, я не мог не морщиться: неприятно осознавать, что здесь мог бы жить еще один оборотень, еще один солдат. Если бы стая была больше, то нам не нужно было бы терпеть вампиров, сотрудничать с ними, ждать их помощи.
Выезжая за пределы поселения, я осмотрелся по сторонам – волки, как им и положено, были на месте, охраняли территорию. Будто молодые пятнадцатилетние оборотни могли остановить нашествие вампиров. По крайней мере, они следили, чтобы люди не приближались к нашей границе. Я махнул рукой, приветствуя собратьев, и выжал газ на максимум, устремляясь к трассе.
Мне нравилось ездить ночью, когда вокруг царила тишина. На рев двигателя я уже давно не обращал внимания, как и на многое другое. Если раньше я проезжал определенный кусочек дороги, спеша поскорее оставить его позади, то теперь, внимательно осматривал дерево, которое забрало жизнь близкого мне человека. Хотя в смерти матери виновато не оно, а тот, кто заставил ее свернуть с дороги. Когда-то я обещал себе, что узнаю правду, убью каждого живущего на планете вампира. Это не месть, это долг. Цель моя не изменилась до сих пор. Просто теперь я другой. Больше нет того мальчика, который рыдал на обочине, стоя на коленях. Теперь я знал, что для достижения целей нельзя рубить сплеча, и если вампиров можно использовать во благо человечеству и стае, я буду это делать. До поры до времени.
Я свернул на проселочную дорогу, узкую и не освещаемую. Непримечательная дорожка, никому из людей и в голову не придет ехать по ней вглубь леса, кишащего волками. Справа, в темном ночном лесу, между деревьями показалось движение. Хоть я и не успел заметить силуэт, я точно знал, кто там бегает. Волки стерегли границы с вампирским домом, особенно в моменты, когда приезжал я. Вожак все еще мне не доверял и думал, что я сорвусь – и союзу конец. Какая глупость, если учесть, что союз с семьей и с Лексой состоялся благодаря мне. А еще он не доверял Лексе, считая, что она могла изменить свое желание нам помогать или еще хуже – оно никогда не было искренним. Какая нелепая мысль: Лекса – шпион, которого отправили правящие, чтобы она следила за нами. Смертник, который взорвется, но сам выживет. Разведчик, внедрившийся в стаю, призванный рано или поздно убить всех. Враг внутри, враг снаружи. Кто угодно мог бы напасть на стаю, на одинокого волка, приезжающего в вампирский дом, но только не Лекса. Ей я доверял гораздо больше положенного. Никто из вампиров этого не заслуживал, да, но ведь она не вампир.
Из-за деревьев показался дом. Он светился, как рождественская елка, изо всех окон сочился яркий свет. Я припарковался на обычном месте. Толку всматриваться в окна не было.
Зачем вампирам такой пафосный дом? До встречи с Гербертами я был уверен, что вампиры – это ненасытные бродяжки, которые, как зараза, населяли города и вылавливали людей по ночам. А эти даже человеческой кровью не питались. «Мы охотимся на кабанчиков», – вспомнились слова Лексы. Сомневаюсь, что все. Тот неуравновешенный упырь не похож на миротворца.
Мэри нигде не было видно. Не помню, предупреждал ли я, что сегодня заеду за ней. Хорошо, если нет, заодно посмотрю, чем они тут занимаются, когда не знают, что к дому приедет оборотень.
С заднего двора слышались привычные для меня звуки драки, хотя это первая тренировка в доме вампиров за последнее время. В поселении мы тренировались каждый день, не только в волчьем обличье. А теперь вот и вампиры тоже благодаря нововведениям Лексы.
