— Не могу поверить, что ты ревновала, — сказал он недоверчиво, задирая ткань ее юбки и просовывая руку ей между ног. — Даже мои предки не верят, что я когда-нибудь смогу забыть тебя. Ты же понимаешь, что я провожу большую часть времени, разговаривая с этими ведьмами о тебе.
— Погоди… Что? — Гермиона растерянно уставилась на него, не в силах думать ни о чем, кроме того, что с ней делали в этот момент его пальцы.
— Ты действительно этого не знала? — его вдруг это повеселило. Он вскинул бровь и дьявольски ухмыльнулся. — Наша история попадает в разряд самых романтичных историй любви. С учетом того, что мы оба были измучены войной, а потом я влюбился в тебя на восьмом курсе, не имея ни малейшего шанса завоевать твое сердце, и смирился с тем, что мне всю мою жизнь будет грустно и одиноко. История о том, как Судьба вмешалась и заставила нас пересечься здесь, а потом мы оказались вместе в изоляции от реального мира, поженились и полюбили друг друга, а теперь живем вместе в этой библиотеке… Сюжет типичного бульварного романа. Ведьмы едят мои рассказы ложками. Они хотят услышать все об этом с того момента, как я влюбился в тебя и тосковал все эти годы.
— Это… это то, о чем ты часами говоришь? — она резко выдохнула, когда он скользнул пальцами к ее клитору.
— Ну конечно, — его голос был низким и хриплым. — Возможно, тебя это поразит, но я временами болтлив. А о тебе я готов говорить часами.
— Ох…
— Итак, теперь, когда мы прояснили это маленькое недоразумение, если ты не возражаешь, — его голос был игривым, — пожалуйста, перестань недовольно глазеть, когда видишь меня с посетителями в фойе. Ты убеждаешь всех этих сплетниц в том, что наши отношения на грани срыва, и мне приходится объяснять, что именно так ты всегда смотришь на меня. А потом каждая из них бросает на меня эти «понимающие» взгляды и щипает меня в самых болезненных местах.
— Я… я думала, ты флиртуешь с ними со всеми, — чуть ли не пропищала Гермиона, когда он ввел пальцы глубже в ее влагалище, она едва держалась на ногах.
Он фыркнул.
— Единственный человек, с которым я флиртую, — это Мордред, и то из соображений самосохранения.
— Но… — Гермиона изо всех сил старалась мыслить ясно, — зачем вся эта маггловская одежда, покосившиеся галстуки-бабочки и очки?
Он ущипнул ее за сосок так, что она задрожала в его объятиях.
— Для тебя, — сказал он, глядя на нее так, словно это была самая очевидная вещь в мире. — Все эти ведьмы находятся в абсолютном смятении от моей одежды. Они все думают, что это странно.
Он склонил голову и усмехнулся ей на ухо.
— Да уж, Грейнджер. Ты дерзкая маленькая ведьма. Неужели ты решила, что только потому, что считаешь меня сексуальным в этом одеянии, то так думают все?
— Ну… если у них есть глаза, — пролепетала Гермиона, снова заливаясь румянцем.
Она предположила, что если Драко, по ее мнению, выглядел нереально аппетитным в этой своей одежде библиотекаря, то это было абсолютно очевидным фактом для всех вокруг.
О Мерлин, она ужасно ревновала его.
— Мне очень жаль, — сказала она. — Не думала, что окажусь такой жуткой собственницей.
— Все в порядке. Я тоже очень ревностно отношусь к тебе. Этот русский так ухмылялся и прикасался к тебе, что я пригрозил скормить его Опаловоглазому антиподу, если он не уберется.
Она напряглась, ее глаза расширились от удивления.
— Вот почему он так внезапно ушел? Хотя сам же заставил меня потратить кучу времени на то, чтобы достать для него все эти книги.
— Да. Он собирался остаться на неделю. И это серьезно помешало бы моему плану застать тебя за перестановкой книг и оттрахать с упоением у книжной полки, пока ты безнадежно пытаешься подавить свои стоны.
Гермиона, вероятно, должна была быть действительно раздражена тем, как он злоупотребляет своим положением библиотекаря, но, учитывая, что она была наполовину раздета и в нескольких минутах от того, чтобы быть трахнутой… что было, сравнительно говоря, большим злоупотреблением положением… Вместо всего этого его слова просто сделали ее катастрофически влажной.
— Ох… — простонала она, когда его рот опустился на ее шею и начал целовать и покусывать тонкую кожу, его руки дразнили ее груди. Пальцы продолжали свое размеренное движение внутри нее, а подушечка большого пальца выводила ленивые круги по чувствительному скоплению нервов между ее ног.
— Шшшш, — зашипел он у ее уха.
Она прикусила губу и кивнула, но, казалось, не была в состоянии подавить свои стоны, пока он не останавливал свою пытку. Ее ноги в конце концов сдались в неравном бою и подогнулись под ней. Он тут же втянул ее в свои объятия.
— Я собираюсь взять тебя прямо у этого стеллажа, — Драко зарычал ей на ухо. — Тебе придется вести себя очень тихо и сдерживать крики что есть мочи.
Ее голова упала ему на грудь, и он прижался к ее губам обжигающим поцелуем. Затем, крепко держа ее за талию, он слегка отстранился, высвободил свой член из брюк и прижал к ягодицам, одновременно отодвигая ее трусики в сторону.
Драко приподнял ее, раздвинул ноги чуть шире и быстрым глубоким толчком насадил на себя.
