Если само существование таротного скелета в «Бальтазаре» представляется в достаточной степени явным и время от времени открыто демонстрируется автором, то «расшифровка» его скрытого смысла, который помимо эффектного повествовательного приема позволяет увидеть в соотнесенности персонажей и ситуаций с арканами Книги Таро еще и возможности выхода на стоящие за ними глубинные смысловые пласты, представляет некоторую трудность вследствие сложности и неоднозначности самой структуры. По сей причине начну анализ таротного скелета романа с тех его линий, где соответствие между внешними элементами текста и его внутренней движущей структурой носит наиболее очевидный и «линейный» характер.
Прежде всего это относится к персонажу, который дал роману название, что само по себе, как и в случае с Жюстин, указывает на его непосредственную причастность к структуре текста. Бальтазар, как совершенно справедливо отметил К. Боуд, пожалуй, единственный исследователь, обративший до сего времени хоть какое-то внимание на таротные связи персонажей романа, «отражает» первый из старших арканов Таро – Мага (он же Фокусник, или Волхв – ср. название одного из ключевых романов Джона Фаулза, многим обязанного Дарреллу). Вот что пишет о Бальтазаре один из исследователей, работавших «по свежим следам» едва успевшего полностью выйти из печати «Квартета»: «И Маг, и Бальтазар – оккультные философы, адепты герметического знания; Маг обладает силой врачевания, Бальтазар – врач по профессии. Маг держит двухконечный фаллический жезл, Бальтазар выступает в роли и женщины, и мужчины. Далее – у Мага черные волосы, чернота невежества, но они покрыты белой короной знания. Волосы Бальтазара, поначалу темные под черной шляпой, которую он обычно носит, затем седеют, когда он претерпевает достаточно страданий, чтобы достичь мудрости» [446].
Приведенные характеристики, явно относящиеся к сфере не «философского», а «гадательного» Таро, вскрывают наиболее явный, внешний план соотнесенности между двумя образами. Копнем глубже. Маг, открывающий галерею таротных символов, соответствует алефу, первой букве еврейского алфавита, одной из трех «букв-матерей». В каббалистической традиции алеф «иероглифически выражает самого человека как коллективное существо, руководящий принцип, хозяина земли» [447]. Маг – это Адам Кадмон Каббалы, стягивающий в себе Небо и Демона, прекрасный символ сути и смысла человека в Творении (ср. с «параллельными» идеями гностиков). Его правая, опущенная к земле, и левая, поднятая, руки символизируют активный и пассивный принципы, Якин и Боар, колонны храма Соломона и Хирама: необходимость, зло и свободу, добро. На столе перед Магом лежат в беспорядке предметы, представляющие все масти Таро – монеты, меч, кубок, в руке его – скипетр. А теперь вспомним о той роли, которую Бальтазар играет в повествовании, роли «даймона» Александрии, «духа места», посредника между городом и его обитателями. Через Бальтазара так или иначе проходят все те конфликты, которые обусловливают возникновение и развитие александрийских сюжетов (не случайна настойчиво проводимая параллель с Кавафисом). Именно поэтому Бальтазару доверена роль «цензора» во втором, «отрицающем» (первое «хе») романе «Квартета». Текст «Жюстин», посланный Дарли Бальтазару как гению города, возвращается назад вместе с подробным комментарием, где вводятся неизвестные ранее рассказчику факты, которые в корне меняют картину происшедшего (и сам Дарли, понятно, тут же с готовностью вспоминает массу не замеченных ранее подробностей, которые идеально ложатся на новую систему координат). Ироничный – порой до жестокости, на правах друга – комментатор «лечит от слепоты» незадачливого протагониста, вскрывает перед ним истинные причины его стремления видеть вещи искаженно – и те способы, которыми Александрия «помогала» ему в этом. Но и Бальтазар, представляющий именно доличностную, архетипическую, «александрийскую» мудрость, далеко не всесилен и не всезнающ, ведь предложенная им точка зрения в конце концов, в свете новой истины, окажется не менее ограниченной и ущербной, нежели первоначальная. Способный помочь Дарли разобраться в дебрях Александрии, Бальтазар оказывается бессильным там, где речь заходит об истине более высокого порядка, чем мирская, «человеческая» истина Города. И все же в конце тетралогии именно Бальтазар символически закроет ворота города за преодолевшими его власть персонажами.
