То, что Нессим и Наруз «поделили» между собой одну незаурядную личность так же, как они разделили наследство (земли в Дельте отошли Нарузу, а банк в Александрии и торговые предприятия – Нессиму), уже отмечалось западными исследователями творчества Даррелла. «Нессим стал полностью европеизированным, спокойным, интеллигентным, рафинированным человеком. Наруз – примитивный сельский помещик – необузданный, жестокий, властный и нежный. Когда Нессим думает о том, что ему придется убить Наруза, его ужас объясняется также и тем, что он будет убивать подводную часть себя самого»[471]. Фрэзер, специально не занимавшийся «водной» символикой у Даррелла, нашел нужное слово. Наруз – это подводная часть Нессима, старшего брата, чья жизнь проходит в мире тех же самых зеркальных поверхностей, что и жизнь Маунтолива. Еще в «Бальтазаре», когда Карм Абу Гирг впервые появляется на страницах тетралогии, подчеркивается хтоническая сущность древнего царства Дельты. Дорога, пригодная для автомобиля, доходит только до переправы через протоку, до границ имения. Дальше цивилизация бессильна, и способ передвижения один – лошадь. Тогда же начинает властно звучать тема смерти и тьмы как хозяев Карм Абу Гирга. «Сросшийся» с Нарузом бич – смертельное оружие в его руках, упражняется ли он ночью, стоя на балконе и убивая в воздухе летучих мышей, или превращает в кровавое месиво лицо одного из нападающих на него людей Мемлика (или одного из собственных слуг?). В «Бальтазаре» по дороге в гости он на глазах слегка шокированного «европейца» Нессима вытряхивает в воду (!) голову какого-то давнего врага. Не покидающее при чтении романа ощущение, что в Карм Абу Гирге постоянно стоит ночь, – от вечерних сумерек до предутренних часов, – также один из способов создания фоновой символики тьмы и смерти. Однако именно в Нарузе воплотилось духовное богатство, отпущенное природой братьям Хознани. Традиционное в европейское литературе «покаянное» представление об исчезновении духовности при наступлении цивилизации мастерски обыгрывается Дарреллом. Автор как будто вполне серьезно переходит на лоренсовскую точку зрения о конфликте современной цивилизации и «духовного источника» в человеке. Цивилизованный Нессим, готовый – если отбросить слова и благие намерения – ради политической конъюнктуры убить родного брата, и Наруз, неспособный поднять руки на старшего брата, когда тот, поняв свое бессилие, бросается на него с кулаками; полное творческое бесплодие старшего брата и могучий поэтический дар младшего – детали достаточно прозрачные. Даже имена братьев, подчеркивающие, в общем-то, их близость, только усиливают эту сущностную противоположность. Два восточных весенних праздника, Шам-эль-Нессим и Навруз, разделяет промежуток всего в два дня (21 и 24 марта соответственно). Но Шам-эль-Нессим – праздник семейный, связанный с почитанием матери и вообще женщины как хранительницы очага. Навруз же – древний, непосредственно связанный с годичным циклом праздник весны, любви и обновления природы.
