Рассказывает Сергей Сергеевич: «В последний период своей жизни он много работал с молодёжью. Алексей Михайлович был председателем Совета офицерского собрания сотрудников Особого резерва – и он офицерские собрания с молодёжью проводил, и с этими товарищами он часто встречался в плане обмена опытом, инструктажа и так далее: и с начинающими, и с выезжающими сотрудниками встречался. Опыт, особенно такой, как у него, он ведь не стареет…»
Но и в среде опытных сотрудников он также сохранял именно активную позицию. Вспоминает Николай Павлович, бывший заместитель начальника Управления «С»:
«В конце моей службы я узнаю, что вместо меня предлагается один товарищ – вроде, и парень неплохой, но на эту должность он по ряду причин не подходил… Я пришёл к начальнику управления: “Ну как же так? Вот, у нас же свой кандидат есть… А тут – человек со стороны”. “Всё, это вопрос закрытый, не обсуждается!” Характер у начальника упрямый был, чтобы его переубедить, надо было иметь железные аргументы. К тому же, он уже пообещал – и тут назад вряд ли отработаешь. И в кадрах мне сказали, что начальника не переубедишь…
Потом как-то Козлов с Шевченко, они уже были Героями, зашли ко мне в кабинет… Я им среди прочего сказал про эту ситуацию – они знали, что нашего кандидата в коллективе любили, а тот, другой, явно был бы не на месте. Я говорю: “Ребята, ну помогите! Может, у вас чего получится?”
Через день или два они были на одном мероприятии с тогдашним директором Службы, подняли этот вопрос – и руководство согласилось, сказав, что сторонний кандидат подождёт: мол, должность ему другую дадим, а ставить нужно своего».
Эта ситуация показывает, что Алексей Михайлович – как, впрочем, и Юрий Анатольевич, – пользовался в Службе громадным авторитетом. «Свадебных генералов», в каковых нередко постепенно превращаются Герои, так бы не послушали. А мнение этих опытнейших сотрудников руководством учитывалось. Между прочим, тот сотрудник, за которого они в своё время «похлопотали», впоследствии стал заместителем директора Службы внешней разведки. Можно понять, что человек это очень толковый.
Ну и ещё немного к характеристике личности Алексея Михайловича. Вновь «женский взгляд» Тамары Ивановны Нетыксы:
«Лично для меня Лёша был самым большим другом. Не считая Ботяна! Но Ботян – это другое, это народный герой… А так, из всех моих товарищей ближе всех мне был Лёша.
Серьёзный он был. И в то же время этот человек имел много различных, разносторонних интересов. Я считаю, что нелегалу это обязательно – ведь если он такой сухарь, как же он людей будет привлекать? Людей надо как-то заинтересовывать, чтобы они к тебе шли. Если ты просто придёшь к людям, задашь им вопрос, а им с тобой будет скучно и неинтересно, то они только и будут думать о том, как бы от тебя отделаться…
Лёша не только любил искусство – он старался как можно больше узнать в этой области, и это мне в нём страшно нравилось. Один раз мы с ним сходили в Пушкинский музей на выставку Модильяни. Я обожаю Модильяни, и выставка была просто потрясающей. Но перед тем мне Лёша говорит: “Я в этом ничего не понимаю! Я люблю Возрождение”, – но всё-таки мы с ним вместе пошли и провели там целый день. И он мне потом говорит: “Ещё пойдём когда-нибудь? Ты знаешь, я Модильяни полюбил – кто бы мог подумать!”
Когда же у него был день рождения, юбилей, я спросила, что ему подарить – общий подарок. Он ответил: “Купи мне хорошую книгу по искусству – альбом!” – “А чего именно тебе хочется?” – “Лучше – Возрождение”. Конечно, купили ему самую хорошую книгу. Весила она килограммов 10 – и он был очень доволен.
Мне он тоже только альбомы по искусству дарил. У меня от него столько подарков! А на день рождения, кстати, никогда не забывал подарить цветы…
Ещё Лёша страшно любил музыку – особенно любил вокал. Музыка его… Как это сказать? Я просто смотрела на его лицо – я думаю, что здесь я видела именно настоящего человека, такого, каким он был в жизни. Я словно бы чувствовала его душу…»
И ещё, в дополнение, пожалуй, несколько даже неожиданное, после искусства Возрождения и классической музыки, – то, о чём рассказал Виктор Николаевич: «В нашем доме отдыха проходили конкурсы самодеятельной песни, и он на них приходил, с удовольствием там присутствовал, несмотря на то что на последних этапах, когда мы всё это проводили, он чувствовал себя не очень здорово, но он отсиживал там от начала и до конца – с большим удовольствием и интересом».
Алексей Михайлович Козлов был человеком необыкновенной нравственной силы – и оставался таким до самого конца. Рассказывает Людмила Ивановна: «Когда был последний праздник, который мы отмечали, он пришёл уже на костылях, он еле передвигался. И вот, видя, как ему больно, а он всё-таки пришёл, сел за стол, я к нему подошла, мы дружески обнялись: “Как дела?” – “Всё нормально!” – отвечал он».
Поэт Абдулла Исса сказал так: «Лично я верю, что у каждого человека есть своя божественная миссия – и нельзя от неё отходить. Такие люди, как Алексей Михайлович, – они живут этой миссией. Это не просто профессия – это жизнь».
