А так, если предатель ведёт себя правильно (а он и ведёт себя правильно, потому что прошёл такую же школу обучения, что и все вокруг), распознать его практически невозможно. Можно сузить размеры эвентуальной катастрофы от предательства и ужесточить меры конспирации, однако это только затруднит действия “крота”, но не поставит крест на его подрывной работе»[129].
Никому не нужно объяснять, что жизнь всегда вносит в происходящее свои коррективы. И вот – совершенно, так скажем, человеческий момент из книги Гордиевского: «Василько некоторое время был болен. Находясь в командировке в Юго-Восточной Азии, он заразился гепатитом Б, и его доставил в Москву один из членов группы Нагаева, обслуживавшей нелегалов. Несмотря на то, что ему запретили потреблять алкоголь, он тем не менее продолжал выпивать, и каждый раз, навещая его, я видел, что ему становится все хуже и хуже. Хоть мы и знали, что он тяжело болен, однако его смерть в мае 1972 года потрясла меня. Ему было всего тридцать девять лет»[130].
Очень печально, конечно. Однако что? Мы приняли эту информацию к сведению, пожалели безвременно ушедшего из жизни разведчика – и поставили в этом эпизоде точку? А вот и нет…
Сергей Сергеевич Яковлев рассказал нам: «У Гордиевского был брат Василько, который был нелегалом, и он как-то скоропостижно скончался. А вот у Лёши Козлова была такая версия, что это чуть ли не сам Олег отправил его на тот свет – якобы Василько почувствовал, что что-то с братом не так… Но это уже предположения постфактум – когда мы все знали, что Гордиевский – предатель. Однако Алексей Михайлович наложил свои воспоминания того периода на свежую информацию. Он же Василько знал, тот с ним занимался как инструктор…»
Почти то же самое сказал нам и сотрудник Управления «С», имя которого мы запамятовали: «Брат Гордиевского, Василько, который был нелегалом, умер скоропостижно при необъяснимых обстоятельствах, и Алексей Михайлович считал, что это Гордиевский причастен к его смерти. Что якобы тот понял, что происходит, и у братьев был серьёзный разговор… Но это была версия Алексея Михайловича, он её только в узком кругу и обсуждал…»
…И вдруг вспомнилось стихотворение того же Евгения Евтушенко, талантливого поэта, опубликованное в журнале «Крокодил» в 1974 году – «Дитя-злодей». Как оказалось, стих пророческий, хотя тогда он даже вызвал возмущение «советского студенчества» – на официальном уровне. Мол, мы совсем не такие! Это клевета! Однако именно подобные «дети-злодеи», «папенькины сыночки», окончившие престижные вузы, сделавшие неплохую комсомольскую карьеру, поболтавшиеся за границей, где набрались «ума-разума», превратились у нас потом в «хозяев жизни». В этом стихотворении есть такие строчки:
Для изучавших немецкий, китайский или таджикский язык уточняем, что
А значит, на пути к «своей свободе» для «дитя-злодея» и родной брат может превратиться в то
Ну и хватит про этого самого Олега Гордиевского! Он нам очень надоел, а потому на время про него забудем.
Людмила Ивановна Нуйкина рассказывала: «Тогда ещё мой муж был жив, и Алексей Козлов как-то сказал ему: “Как тебе повезло, что Людмила с тобой была”. Потому что в работе вдвоём всегда легче – одному со всех точек труднее, и уж он-то это прекрасно знал».
«Дубравин» теперь работал один, Татьяна Борисовна, его жена, оставалась в Москве, на лечении. Хотя и в такой ситуации были свои плюсы. Юрий Анатольевич Шевченко откровенно признался, что, когда у него самого заболела жена и ей запретили работу в «поле», перевели её в Центр, он почувствовал облегчение. «Я рисковал только собой, – сказал нам Герой России. – А вот рисковать родным человеком… И тогда я уже шёл напролом!»
Вот так же, пожалуй, действовал теперь и Алексей Михайлович.
При этом характер работы нелегала изменился: он стал ездить по миру, а в качестве его «базовой страны», местом официального пребывания, стала Италия. Известно, «с волками жить – по-волчьи выть», ну а если ты живёшь в прекрасной Италии, то переходи на
