Жизнь актера была поделена на две части: днем он работал на съемках, а остальное время проводил на бесконечных вечеринках. Если раньше Алену казалось, что Бриджит собирает друзей довольно часто, то теперь он полагал, что та жила довольно замкнуто. Каждый свободный вечер они с Жан-Клодом ходили в кафе с его друзьями или до полуночи болтали с ними в гостиной квартиры актера. Он встретил несколько девушек, но ни одна из них не заняла его надолго его мыслей. Молодой человек перенимал привычки и образ жизни новых знакомых: он не заводил постоянной подруги, поздно вставал и садился ужинать не раньше десяти вечера. Это очень мешало его работе в “Колизее”.
— Бросай это место, — советовал ему Жан-Клод. — Скоро поедем на фестиваль, в Канны, где ты познакомишься со множеством нужных людей.
Ален не торопился увольняться из ресторана. Его зарплата давала возможность не жить целиком за счет друга. Однако в марте он расстался с форменной рубашкой официанта и стал готовиться к поездке в Канны. Он без передышки зубрил стихотворение Рамбо и монолог из пьесы Кокто. Жан-Клод наблюдал за ним с улыбкой.
— Перестань сжимать зубы, когда читаешь монолог. Ты должен выглядеть романтическим юношей, а не свирепым бандитом.
Молодой человек почти отчаялся научиться играть. Особенно его расстраивало то, что Бриали без усилий входил в роль и великолепно произносил реплики, показывая Алену, какие слова следует подчерунуть.
— Тебе всего лишь не хватает практики, — говорил он. — Я прекрасно помню, сколько времени учил свою первую роль. В этом деле главное — набраться терпения.
Азы актерского мастерства давались Делону с большим трудом. Он старался быть убедительным, но даже сам не мог представить себя средневековым рыцарем. Что было говорить о том, чтобы заставить поверить в это других?
За день до вылета на Лазурный берег мрачный Ален слонялся из угла в угол. Жан-Клод задумчиво смотрел на него, не представляя, чем помочь другу. Ему всегда было просто выучить роль и сыграть ее, неизменно вызвая всеобщее одобрение. Вдруг он сжал руками диванную подушку и издал тихое восклицание.
— Что случилось? — спросил его Ален. — Дрожишь от испуга, что Кокто проклянет меня, а заодно и тебя?
— Я знаю, кто тебе объяснит, как правильно играть!
— Господи, кто?
— Бриджит Обер. Она сто раз говорила про какой-то секрет актерского мастерства, которым владеет. Почему я раньше до этого не додумался?
— Мы не виделись месяц и уверен, она не захочет видеть меня еще год, — уныло сказал молодой человек.
— Посмотрим. На твоем месте я бы не стал биться об заклад.
Бриали подошел к телефону и набрал номер актрисы:
— Здравствуйте мадам Обер, дорогая прима! Это Жан-Клод. Не вешайте, пожалуйста, трубку, не выслушав моей просьбы. Нам необходима Ваша помощь. Ален, бедный мальчик, чувствует себя плохо и мечтает о примирении. Может, согласитесь навестить нас сегодня? — он говорил таким жалобным голосом, что его друг расхохотался.
— Вы согласны!? Ждем в восемь, адрес Вы знаете, — Бриали повесил трубку и обратился к Делону, — надо только найти правильный подход. Бриджит необходимо разжалобить, ведь она испытывала к тебе почти материнские чувства.
Ален с сомнением хмыкнул.
— Не верь, если не хочешь, но она приедет.
— Ты просто волшебник. Нет, скорее мошенник.
Как и обещал Жан-Клод, ровно в восемь актриса звонила в дверь его квартиры. Войдя, она внимательно оглядела Алена и нашла, что тот действительно чем-то серьезно озабочен.
— Ты не болен? — задала она вопрос бывшему любовнику.
— Нет. Как ты поживаешь?
— Нормально. Так какая требуется помощь?
Бриали начал витиевато объяснять, что молодой человек выучил монолог из пьесы, но не может его произнести.
— Почему не может? Ален, у тебя проблемы с голосом?
— У него не с голосом проблемы, — ответил за друга Бриали. — Он не может говорить с выражением.
— А ты сам не способен его научить?
— Да я твердил этот проклятый монолог день и ночь. Такая глупость — сам читаю как надо, а ему ничего не могу объяснить.
— Ален, произнеси пару первых фраз, — попросила Бриджит.
— Я пойду принесу вино и стаканы, — вызвался Жан-Клод.
Он готов был сходить за вином в магазин, лишь бы не слушать надоевший отрывок из пьесы Кокто. В это время его друг старательно, как на экзамене, читал монолог.
— Я поняла! — остановила его актриса. — Попробуй использовать мой прием: чтобы расслабиться и войти в роль, я воображаю, что рядом со мной никого нет, а все эти слова я говорю для себя. Просто развлекаюсь, вроде песню напеваю.
— У меня ничего не выйдет, — тоскливо сказал Ален.
— Не выйдет и ладно, — легкомысленно махнула рукой Бриджит. — Можно подумать все режиссеры потребуют от тебя читать наизусть Жана Кокто. Меня лично выбрали на первую роль, потому что я больше остальных внешне походила на героиню. Ну давай, скажи еще раз: “О госпожа…”
Через пять минут Бриали, стоя в кухне, почти с трепетом услышал, как Ален с чувством произносит реплики. Актер тут же ворвался в гостиную и закричал:
— Есть! Свершилось!
