А вот меня мама с Ольгой замуж так и не отдали, хоть и старались. Мама даже грозилась уехать и обижалась. Но потом успокоилась и осталась. С господином Отто Штрайбергом мы давно развелись, и он женился на молодой зеленоглазой красавице. Сначала он иногда звонил и, даже, присылал денег, но потом, наверное, ему это надоело, и он пропал из моей жизни во второй раз. Надеюсь на этот раз навсегда.
Кристя чувствовала себя хорошо. Она была «ребенком нашего полка». Ее все любили, и она чувствовала себя радостно и свободно. Мы периодически ее обследовали и удивлялись результатам. Вот, дамы и господа, на что способна любовь. Это самая большая сила и самое сильное лекарство. Кристя уже ходила в школу, хорошо училась, и мне не верилось, что когда-то она ни слова не знала по-русски.
Да, кстати, дружила Кристя исключительно с мальчишками, поэтому любила играть в футбол, в войну или казаков-разбойников. Она выросла, загорела и постоянно ходила со сбитыми коленками. Теперь она не напоминала маленькую принцессу, а была скорее похожа на маленькую разбойницу из сказки о снежной королеве. Кстати, это была любимая Кристинина сказка.
Филя продолжал жить и работать в Москве. У него это хорошо получалось. Он приезжал к нам два раза в год: в отпуск и на Новый год. Его теперь звали Филипп Владиленович. Сын стал совсем взрослым мужчиной, и я гордилась им. Мне нравились его рассуждения, его взгляды на жизнь, его взвешенность и сдержанность. Я чувствовала, что все у него получится, и он далеко пойдет. Но, возможно, я не объективна, ведь я – мать.
Вовчик ушел в свое любимое увлечение: он занимался йогой, практиковал медитации, ездил на различные семинары, читал книжки. И приобщал ко всему этому и нас. А в этом году Вовчик побывал в Индии. Он обрел, как говорил сам, своего настоящего Мастера и ездил в то место, где тот когда-то жил, город Пуну. В этом году собирался ехать в Непал.
Лара увлеклась вышивкой. Она вышивала нитками и бисером, и, учитывая ее дизайнерский вкус, вещи у нее получались потрясающие.
– Нужно открыть лавку и продавать, – смеясь, предлагал Вовчик.
Несколько раз к нам в центр приезжал сын Виктора со своей семьей. Он был очень похож на отца, и я наблюдала за ним с болью в сердце. Наверное, я так и не могла отпустить, Виктор по-прежнему жил в моем сердце.
Ольга частенько меня за это отчитывала:
– Отпусти его, освободи сердце свое, тебе же легче будет. У нас, внутри каждого человека есть, как бы образно сказать, некий «стул», куда может сесть только один человек. И если этот «стул» занят, пусть даже тем, кого уже нет в живых, ты никого другого и не можешь впустить в сердце.
Да, Ольга как всегда была права. Я сама чувствовала много лет, что, только отпустив совсем Виктора, я смогу что-то изменить в своей жизни. Но не могла, хоть и старалась. А может недостаточно старалась?
Вообще, за эти годы, я очень изменилась: не внешне, хотя это тоже, конечно же, произошло. Я изменилась внутренне, я стала другим человеком. Я научилась любить саму себя и прощать себе ошибки и просчеты. Я научилась прощать других. Научилась сопереживать людям и поддерживать их в горе, но не отождествлять себя с ними. И, как оказалось, такая поддержка была гораздо более эффективной. Я стала спокойной и сдержанной снаружи, и легкой и расслабленной внутри. У меня было все: любимая работа, родные близкие люди рядом, уважение, успех, финансовая независимость и много времени, которое я могла подарить себе.
Я понимала, что стала другой. Настоящей хозяйкой своей жизни: уверенной, сильной, хозяйкой своего счастья. И только одно не давало мне покоя: это образ Виктора.
Я много работала над этим, как сама умела, а также с помощью Ольги и Вовчика, но по-прежнему заноза сидела в сердце. И я смирилась с тем, что она так и останется со мной до конца дней на этой бренной земле.
В то утро я проснулась рано. До Нового года оставалось пару дней, а у меня было много дел: нужно было съездить в город за подарками, организовать украшение елки у нас в центре, потом была масса мелких хозяйственных дел. А еще у Кристины был в школе утренник, и мне очень хотелось увидеть это представление.
Вечером должен был прилететь Филя, и его надо было встретить в аэропорту города Барнаула.
Ночью шел снег, и мой маленький «Фольксваген-Поло» полностью замело снегом. Да, работы тут не меньше чем на час. Я вздохнула, достала скребок и щетку и принялась за работу. Видимо я глубоко «ушла в себя», что не слышала шагов, и испуганно вздрогнула от негромкого мужского голоса:
– Доброе утро! Помочь?
Я оглянулась. За моей спиной стоял мужчина лет тридцати восьми в черном пуховике с капюшоном. Он был среднего роста и средней комплекции. На волосах блестели снежинки, а улыбка была доброй и располагающей. Я подумала и согласилась:
– Помогите, коль не шутите.
Мужчина забрал у меня инструмент и стал быстро освобождать машину от снега.
– У Вас так профессионально это получатся, – похвалила я.
– Да, частенько приходится это делать, – улыбнулся мужчина. – Моя машина тоже на стоянке стоит. Кстати, а меня Романом зовут, – продолжил он.
