Она с трудом узнавала, когда-то бывший родным, маленький городок. Сотни коммерческих палаток, торговки на улицах, разместившие свой товар на картонных коробках, а то и прямо на земле. Яркие неоновые рекламы казино и супермаркеты. Последних было немного. Несколько высотных элитных новостроек… Такси, поплутав по улочкам окраины, остановилось возле старой хрущевской пятиэтажки.
– Майкл, пожалуйста… Я сама, подождите меня в машине.
Неужели он теперь живет здесь? Майкл навел справки об Иване очень быстро. Бывший друг опустился на дно жизни. За долги у него отобрали квартиру и имущество. Катерина забрала все ценности и с любовником укатила в неизвестном направлении, оставив спившемуся мужу его «ублюдка-сына». Дочери еще раньше разъехались кто куда, отцом не интересовались.
– Может, ты его простишь?.. Он же твой отец… Ты была в свое время очень привязана к нему! Он тебя любил, гордился тобой, – перед отъездом и в самолете не настойчиво советовал Майкл.
– Я ненавижу его… Майкл, я… потеряла… Майкл! Неужели ты не понимаешь! Он убил Суллу! Он врал мне! Он предал меня! Он… Хватит об этом, Майкл! Юрочка – вот кто меня интересует. Что с ним? Если ему хорошо, и я это увижу собственными глазами… Если он не захочет… А пока все! Тема закрыта! – женщина была непреклонна, ее глаза сузились, взгляд стал суровым и жестким.
Анастасия открыла облезшую дверь подъезда. В лицо ударил резкий запах мочи, гниющего мусора. Она чуть не задохнулась и, подавив приступ тошноты, поднялась мимо исписанных непристойностями стен на нужный этаж, стараясь не прикасаться к грязным, оплеванным перилам. На удивление звонок работал.
– Ну, вам кого? – на нее смотрели недружелюбно из-под лобья. – Вы кто? Что вам нужно еще? – дверь захлопнулась.
Настя позвонила опять. Она была в растерянности.
– Ну, что вам нужно? Дома никого нет! – мальчонка раздраженно разглядывал незнакомку.
– Мальчик, погоди, не закрывай дверь. Ивановы здесь живут? – Анастасия внимательно вглядывалась в лицо, фигурку ребенка. Короткий ежик на головке, исхудавшие личико, на котором в темных кругах большие карие глаза, серьезные не по годам. Старенькие застиранные джинсики и клетчатая синтетическая рубашка, явно с чужого плеча, лопнувшие на изгибах кроссовки…
– Ты… ты… Юра? Юрочка? – слезы градом покатились из ее глаз. Она прижала упиравшегося мальчонку к себе, поцеловала в колючую макушку.
– Отстань! Ты кто? Что нужно? Да, я Юрка, ну и что? Тебе нужно отца? – раскрасневшийся, злой, он вырвался из ее объятий. – Ты… ты… Настя? Сестра? Но… ты… того… двинутая, – он непроизвольно покрутил пальцем у виска, – ты сумасшедшая!
Мальчик быстро скрылся за дверью и захлопнул ее. Облокотившись на грязную стену, Настя сморкалась в платок, старалась унять рыдания. Ей было невыносимо жалко испугавшегося ее братишку, себя, своего детства и еще бог знает чего.
– Не плачь… На, попей воды… Так ты точно Настя? – осторожно прикоснувшись к ее руке, он всхлипнул. – Кто-то, то ли Варька, то ли Ольга, сказали, что эту игрушку мне подарил твой старый е-рь… Ой, прости… Я больше не буду… Он мне очень нравился, а потом я заныкал его, чтобы он не пропил… Прости, что я так сказал…
Анастасия открыла покрытый зеленой плесенью, потемневший футляр.
– Господи, я же совсем забыла о нем!.. Братишка, и как же ты ухитрился, – слезы затуманили ее глаза…
Вечером, в номере гостиницы, она с Майклом обсудила дальнейший план действий. Мальчика нужно было увозить и срочно.
– Я и не представлял себе, что все настолько плохо, запущенно… Но, ты себе представляешь, сколько времени займет вся процедура?
– Майкл! – она умоляюще смотрела в его грустные, озабоченные глаза, – Майкл! У нас ведь есть деньги, много! А мы с ним пока подождем в Москве… Я… мы… не сможем здесь находиться… Ну, посмотри, что за чудо мой братишка! – с любовью и нежностью они посмотрели на белоснежную кровать, где разметался в крепком счастливом сне, розовощекий, чисто вымытый, в новом белье, сытый впервые за последние годы, парнишка.
– Посмотри, Майкл, вот его сокровища. Кроме вот этого давнего подарка, до сих пор не пойму, как ему удалось его не потерять, он взял вот это, смотри – Бредбери и астрономия, старый школьный учебник! Представляешь! Я помню, у нас в классе мальчишки мечтали быть банкирами, торговцами, компьютерщиками, воевать, стать крутыми, даже бандитами… А он, живя в таких условиях, мечтает стать космонавтом! Представляешь? О, Майкл, я так счастлива! Так благодарна тебе!
Первый год Анастасия решила продержать мальчика возле себя. Необходимо было выучить в совершенстве английский язык, знание арабского ему также не помешало бы. Как в свое время Сулейман, так и она составила график занятий через интернет по курсу средней европейской школы. И строго следила за его выполнением.
Однако у мальчика оставалось достаточно времени для отдыха. Он много времени проводил на конюшнях, где у него был свой каурый жеребец. Али с удовольствием помогал ему осваивать разговорный арабский. Часто совершал с ним верховые прогулки. Мальчик был смышленным, как говорится, все схватывал на лету. Правда, арабское письмо давалось с трудом. В свое время и Настя мучилась, пока не научилась хорошо писать в обратную сторону. Как и раньше, она часто ездила на заветную могилу. Пока позволяла беременность – верхом, потом на машине. В основном сама. Редко брала с собой брата и Али. Жасмин вообще боялась брать. Девочка начала ходить, была упряма, непоседлива, и ее могла укусить змея.
В связи с болезнью старого Дока, рожать она решила в Каире. Заранее договорилась с клиникой и врачом, что приедет приблизительно за неделю до родов. Беременность, несмотря на все волнения, что ей пришлось пережить, проходила нормально, без осложнений. Дочь и брата она забрала с собой. Юра увидит Каир, а Жасмин будет с няней. Утром в день отъезда ей позвонил пилот. Небольшой пятиместный самолет Сулеймана, которым они всегда пользовались летая в Каир, был в полной готовности. Только нужно вылетать сразу после полудня – синоптики обещали ухудшение погоды к вечеру. Но она и сама рассчитывала вылететь не позже часа… Ночью ее мучила бессонница. Малыши внутри ее спали нормально и вообще вели себя тихо, «не бегали» как обычно, доставляя ей и радость и неудобство.
Чемоданы были собраны. Жасмин играла на лужайке с няней, Юрик выполнил очередное задание на компьютере. «Молодец, братишка, весь в меня,» – подумала Настя. У нее оставалось еще масса времени, часов пять не менее. Она взяла сотовый, набрала номер.
– Али! Привет! Я сегодня уезжаю и мне хотелось бы перед отъездом побывать у Суллы!.. Успеем? Ничего, все нормально… Жду…
Как странно… За все годы, проведенные здесь, она так и не обзавелась знакомыми, у нее не было подруг. Как мужчины, так и женщины избегали общения с ней. Особенно после смерти Сулеймана. Казалось, они все считали ее виновной в несчастье. Настя сначала хотела наладить контакты со служанкой, с няней, но почтительно склоненные головы, покрытые неизменными платками, и редкие фразы полувопросительного характера («Госпожа, что-то не так? Что пожелаете? Госпожа, можно быть свободной? Аллах велик! Сохранит вас Аллах!») отбили все желание общаться с этими религиозными и не любящими ее созданиями.
Она чувствовала отчуждение и со стороны старого Карима и его сыновей. Но они не так явно выражали его, им приходилось общаться по долгу службы. Однако не более. Единственный, с кем ей было просто и легко, это Али – внук Карима ветеринарный врач, ее давнишний друг. Но однажды она слышала, как дед, отец и дядя строго выговаривали его, что он грешит, общаясь с ней, бросает тень на всю семью, что ему пора жениться и перестать якшиться с этой женщиной. На, что Али отвечал, что насчет женитьбы подумает, а вот дружить с госпожой не перестанет, что они все здесь отстали от жизни, погрязли в сплетнях, спутали себя сетями веры и ему не интересно с ними общаться.
Коран он знает назубок, но бесконечно говорить цитатами из него не намерен. Он не грешит. А общение с госпожой? У него хоть есть о чем поговорить с ней, по крайней мере не о Коране… Она приняла все – жесткий и необычный климат пустыни необыкновенную прелесть контрастов природы, окружающей ее, своеобразный фольклор – мелодичные, протяжные порой тоскливые песни и страстные зажигательные танцы. Она влюбилась в прекрасную поэзию Востока. Но принять религию? Религию, которая ограничила бы ее свободу, так как она женщина? О нет и нет!!! Бесформенные одежды, неизменные платки, пусть даже самые яркие, из легчайшего шелка. Нет! Она это не могла и не хотела носить. Сулейман также не был мусульманином, хоть и был арабом, но его уважали и любили, он был их кровей…
– Госпожа, я готов, но, может быть, эта поездка утомит вас? Вам еще лететь, – сверкая белозубой улыбкой, Али внимательно смотрел на нее.
– О нет, нет, Али, я в порядке! Только ночью не спалось что-то… – опираясь на его руку, она тяжело забралась в машину, – ты уж извини меня, я, наверное, надоела тебе!
– Ну, что вы госпожа! Для меня это удовольствие и потом – вы так одиноки… Ваш брат – просто чудо! Жаль, что он еще мал, а то бы мы с ним подружились.
«Вот, Сулла, и пришел черед родиться твоим сыну и дочери… Ты не беспокойся, у меня все будет хорошо! Твои детки родятся здоровыми и сильными, такими, как и ты… Сулла, ты должен быть счастлив… Через месяц я вернусь из Каира, ты приходи, увидишь их… О, Сулла, Сулла, почему ты не дождался!.. Мне так хотелось, чтобы ты был рядом… Сулла, Сулла, муж мой, единственный, любимый…» Настя боком сидела на песке у могилы, как всегда свой монолог она говорила молча. Рядом, сложив ладони и наклонив голову, стоял верный Али. «Сулла, Жасмин начала говорить, она сказала: «Мама, дай-дай!» Твоя доченька вся в тебя, настойчивая и упрямая. Ты ребенком тоже таким был? А Юра? Ты был бы доволен он такой же, как я – трудоголик, так много занимается! Мы не зря его забрали… Сулла, мне так не хочется уходить… Но пора. До встречи, любимый, пожелай мне удачи… Я люблю тебя, Сулла…»
От неудобного сидения у Насти заболел позвоночник, сомлела нога. Боль в спине усилилась, когда она хотела подняться самостоятельно. Но Али уже подхватил ее под локоть. Грузно опершись на него, с трудом расправляя неловкое тело, она почувствовала хлынувшую по ногам жидкость. Страх и боль пронзили ее одновременно. Она вскрикнула и вцепилась в Али.
– Что с вами? – но он уже все понял. Успеет ли довести? Подхватив ее на руки, понес к машине.
– О-о-о, Али! – она чуть не задавила его во время очередной схватки, ухватив за шею. Дорога, при нормальной езде, занимала около часа, но сейчас гнать машину было опасно, а, может, и нужно было? Али растерялся… Если бы это была ровная асфальтированная трасса, но она петляла между барханами, была неровной, а рядом, на откинутом переднем сиденье, в муках корчилась женщина. Зачем только он согласился на эту бездумную поездку? Нужно было уговорить, отказаться. Тогда бы она не поехала или поехала сама?.. Нет! Нужно все-таки ехать быстрее! Не может же она так быстро родить! И он нажал на акселератор. Настя вскрикнула от рывка машины и застонала. Ничего довезу!
– Потерпи, потерпи, мы скоро доедем! Но случилось вообще невероятное. Несколько раз чихнув и недовольно фыркнув, внезапно потеряв скорость, машина заглохла. Али выскочил, открыл капот и растерянно уставился на горячее нутро. Он забыл залить охлаждающую жидкость? В машине он совсем не разбирался… Как, впрочем, и в роженицах…
Другое дело кобылы, жеребцы, он был лучшим на курсе… Но, что делать с Настей? Как на зло, ни отца, ни дяди дома не было, они уехали по делам, дедушка естесственно помочь ничем не мог. Женщины его семьи? Он боялся к ним обращаться за помощью: мать, другие жены отца и тетки были настолько истовыми мусульманками, что им даже о совместной поездке с Настей говорить не следовало – в противном случае его могло ждать наказание. Старый Док не вставал с постели, больничная медсестра повезла тяжелобольного в близлежащий город.
Вытащив Настю из машины, он уложил ее на снятые чехлы в тени от автомобиля. Опустился на колени, и вознес молитву Аллаху, понимая, что ни Аллах, ни Пророк не помогут мучившейся женщине. И он решился. В машине была аптечка, немного питьевой воды, нашелся нож. Это было слабое подспорье, но все же лучше чем ничего. Он размотал белоснежную чалму, разрезал ее на несколько кусков, приготовил стерильные салфетки, пластырь, йод, протер спиртом нож, руки. Похоже, он сумеет ей помочь. Опустившись на колени, Али нежно обтер пот с ее лица, искаженного мукой. Дал попить воды.
– Анастасия, только ничего не бойся… Все будет хорошо… Я помогу тебе… Ты только не бойся…
Настя давала себе отчет в произошедшем. Она поняла, что совершила фатальную ошибку. Не нужно было ездить к Сулле, нужно было сразу в Каир, тем более, что чувствовала она себя неважно. Ей было стыдно и страшно. Но единственной надеждой ее сейчас был Али… Как и первую беременность, так и в эту, она тщательно делала дыхательную гимнастику и все другие упражнения. Чтобы все обошлось нормально, ей нужно собраться и помочь Али, чтобы он помог ей, помочь себе…
– О-о-о! Боже! Али-и-и, – ее опять скрутила боль, – Алли!
Одежда… брюки… они мешают… Подождав, когда окончится схватка, Али осторожно, ножом, разрезал на ней шелковые брюки, тугой поддерживающий бандаж, подумав, маленькие трусики. Он старался не смотреть на обнаженное тело, но заметил, что огромный живот был смуглым и контрастировал с алебастровыми, прекрасной формы ногами. Аккуратно подстелил под нее небольшой кусок ткани. Снял рубаху и прикрыл согнутые колени…
– Ну как, теперь легче?
Она благодарно кивнула.
– Али, я надеюсь на тебя, ты все же врач, хоть и лошади… О-а-а-а!
Схватки участились, и она вцепилась в руки Али.
– Ой-ой-ой! Ох… Отпустило… Уже скоро, я чувствую… Он сейчас, сейчас, вот-вот… А-а-а-а! Ух! Все! – она обессилено откинула голову.
Али заглянул под рубаху и увидел сморщенное маленькое тельце. Обрезав ножом пуповину, он аккуратно перетянул отросток на теле младенца тонкой полоской стерильного бинта, прижег йодом и залепил полоской пластыря.
Завернув ребенка в кусок материи, он подал его, орущего, в руки матери.
– Ну вот и все, отмучились! Это сын! Он будет хорошим мальчиком.
– Нет! Али, нет! Там еще девочка.
В это время в машине зазвонил Настин мобильник, Али передал его Анастасии. Звонил пилот, он прождал уже два часа идет буря и лететь сегодня уже нельзя, только завтра. Завтра так завтра, – согласилась она и отключила связь. Через двадцать минут она родила девочку, более крикливую и меньшую, чем мальчик. Настя счастливо улыбнулась.
– Спасибо тебе Али! Ты добрый, хороший… Я так благодарна тебе. И мне так стыдно… Тебя, наверное, накажут… – она знала о религиозных трениях в семье Али.
Он напоил ее остатками воды, надел на нее свою длинную рубаху. Послеродовое кровотечение не было сильным и вскоре, с его помощью Али Настя забралась в машину на заднее сиденье, удобно устроившись, положила младенцев рядом. Слабость, конечно, была, но роды, в общем были не тяжелыми, очевидно потому, что малышей было двое и они не были чересчур крупными. Теперь нужно думать, как добраться домой. Машина по-прежнему отказывалась заводиться, и Али решился позвонить отцу. К счастью, тот уже возвратился домой. Ничего конкретно не объясняя, Али сообщил, что возил госпожу на могилу Сулеймана и на обратном пути у него заглох мотор. Что делать, не знает. Анастасия? С ней все нормально. Приехавший Ибрагим, увидев сына, обнаженным до пояса и без чалмы, замахнулся, чтобы ударить его, но его остановил слабый оклик Анастасии.
– Нет, Ибрагим, нет! Он спас меня и моих деток!
Одного взгляда хватило, чтобы понять, что произошло.
– И ты, ты помогал ей? И… и… все… прочее… Да простит тебя Аллах! Госпожа, с вами все в порядке? Он не причинил вам вреда? Ну почему вы так безрассудны, госпожа?! Сулейман не одобрил бы ваше поведение! Аллах, я же запрещал тебе, – он все же дал тумака непослушному сыну.
Поломка была банально простой – необходимо было прочистить свечу.
– Госпожа Анастасия, мне не хотелось, чтобы кто-то знал, что этот нечестивец, – кивок в сторону Али, – принимал у вас роды. Не мужское это занятие, тем более он не врач и не женат даже, сохрани его Аллах!
– Я обещаю вам, Ибрагим, нянечке я хорошо отплачу за молчание, и все будут знать, что я сама справилась с внезапными родами. Для ваших женщин это ведь почти обычное дело? Только не бейте и не ругайте Али! Он и вправду молодец.
Привезенные на следующий день из Каира гинеколог и педиатр нашли состояние матери и детей прекрасным, подивились ее смелости – родить двойню самой! – получив солидный гонорар, дав рекомендации, отправились восвояси. Али она больше не видала, а через полгода узнала, что его женили на дочери ковровых дел мастера, не совсем по его воле… Настя возобновила учебу в университете, вернее начала заново, на медицинском факультете. Юрика она отправила к Майклу в Англию. Известия о его успехах она получала систематически, но скучала по ним.
Дети росли понемногу, Жасмин доставляла много хлопот – она уже хорошо бегала и болтала без умолку. Черные кудряшки развивались по ветру, когда она носилась по дорожкам сада, убегая от няни. Коленки ее были вечно содраны, но зеленку и йод она не любила. Научилась хитрить – замазывала ранки грязью, чтобы не видно было ссадин. И это помогало – все на ней быстро заживало. Маленький Сулейман рос молчаливым, сосредоточенным, а Фатима любила, когда ее тормошили и щекотали – заливалась веселым, заразительным смехом. Они были очень похожи внешне, но характеры были явно разные.
Анастасия была счастлива. Дети, учеба не давали ей времени скучать, почувствовать себя одинокой…
