К исходу второй недели Настя не выдержала! Провалявшись без сна полночи в кровати (последнее время ее мучила бессонница и головные боли), женщина поднялась, накинула алый из тонкого египетского панбархата, халат сунула ноги в парчовые шлепанцы вышла в сад. Пройдя по полутемным аллеям, остановилась у дверей коттеджа, поднялась на крыльцо, прислушалась. Стараясь унять рвущееся из груди сердце, тронула дверь. Она была не заперта. Тихо вошла. «Вдруг он не один», – подумала Настя, услышав тихую медленную восточную музыку. Но было поздно. Где-то рядом отворилась дверь и в не ярком свете, идущем из комнаты, возникла высокая худая фигура.
– Анастасия! Что случилось?.. Почему ты здесь?..
– О Люк-Люк… Ты мне нужен… Я…
Жесткие губы накрыли ее рот, руки сжали объятия.
– Не говори… Ничего не говори, – хрипло прошептал Люк и подхватив на руки обмякшее тело, нес ее в комнату. – Я… тоже не могу без тебя… Я люблю тебя, Анастасия… Я ждал, я знал, что ты придешь, – жадно целуя, он опустил ее на твердую кровать…
Он действительно был мужчиной, чуть грубоватым, по-юношески пылким и несдержанным и он любил ее. Любила ли его Анастасия? Это был просто нюанс… Ей было хорошо и надежно с ним…
Пожениться они решили летом, когда приедут дети… Как они воспримут столь резкие перемены в жизни матери? Особенно на появление брата или сестрички? Для Насти началась размеренная семейная жизнь. Обыкновенная… Вечером она ждала Люка с работы, утром провожая его, нежно целовала. Не было безумия страстей, как с Али, не было всепоглощающей любви как с Сулейманом. Были просто взаимоуважение, дружба, а еще оба бежали от одиночества и с удовольствием восприняли друг друга. Однако Анастасия понимала, что чувства Люка, скрытые под напускной, внешней, суровостью и сдержанностью гораздо сильнее. Что его любовь к погибшей жене осталась в далеком прошлом, он любит только ее сильно, преданно, только ее! Еще был Али… Али… Красивой бабочкой промелькнула их любовь… Это был миг, мгновение, немыслимо прекрасное мгновение… У Люка, похоже, и этого мгновения не было… На ее игривый вопрос были ли у него женщины, он сухо и резко ответил: «Нет, и не могло быть!!!». Больше она не спрашивала. Иногда, со стороны она ловила себя на том, что с удовольствием рассматривает его. Он положительно нравился ей, но сможет ли она полюбить его? Время покажет.
Как всегда Фатима на каникулы прикатила первой и не одна. Ей было уже четырнадцать. Она, как и прежде, немного полновата, подросла, где нужно округлилась, немного повзрослела. Вместо двух кос она собирала пышные волосы в пучок на затылке, что делало ее взрослее. Новость о том, что мама и доктор Люк решили пожениться, она восприняла с восторгом. Но приехала она со Стивом, парнем лет семнадцати, растрепанным блондином с редкой рыжеватой бородкой.
– Мама! Знакомься, это Стив. Он наш друг. Мама, Стив хочет стать художником! Мам! Да не смотри на него так! Все художники немного чокнутые! Стив – это моя мамочка! Мам! Сулейман специально разрешил ему приехать к нам! Он хочет поговорить с ним о коврах! (Анастасия с удивлением заметила старые, потрепанные, не первой свежести джинсы, сандалии на босую ногу. Прищуренные зеленовато-серые глаза рассматривали ее. Взгляд был честным и умным. Помня о давнишнем замечании Сулеймана, она поселила его в коттедже Люка. Последний тоже туда перебрался. Чтобы не было недоразумений со стороны сына, Настя попросила мужа об этом одолжении. Приедет скоро Сулейман, они отправятся в Каир, зарегистрируются, потом возобновят отношения. Люк согласился.
– А ты не передумаешь? Вдруг он тебе не позволит? Ты послушаешь его? Или…
– Или! Перестань задавать глупые вопросы! Мальчишка! До сих пор не может простить! А ты, Люк, ты меня не позабудешь за это время?
– Я люблю тебя, – Люк поцеловал ее губы. «Как жаль она никогда не полюбит меня, – подумал он. – После таких мужчин… Кто я для нее? И зачем ей моя любовь?»
Анастасия вздрогнула, увидев сына. Перед ней стоял Сулейман, только очень молодой. Сын вытянулся, стал даже выше Насти. Аккуратно подстриженные мягкие бородка и усики, скорее даже темный, густой пушок, обрамляли подбородок и губы. Тонкие благородные черты слегка удлиненного лица приобрели какую-то завершенность, взрослость, потеряв легкую детскую припухлость.
– Сулейман! Сулейман! – как хотелось быть ей на месте Фатимы, повисшей на сильной, но еще по-мальчишески тонкой шеи брата. – Сулейман! Мама и Люк, и мистер Мартин… Они женятся! Только тебя ждали!
