А глаза у него были пронзительно василькового цвета, и взгляд, светившийся страданием, при всём том оставался твёрдым и добрым. Такой взгляд бывает у сильных людей, много всякого повидавших.
– Спасибо на добром слове. – Ксения улыбнулась в ответ, хотя с незнакомыми всегда была осторожна. – А что касаемо мужика… – Тут она замялась, поправила повязанную до бровей косынку и только махнула рукой. Потом спросила: – Вы, верно, из старателей будете?
Спросила больше для порядка, просто для того, чтобы что-то сказать. На самом деле – сразу поняла: беглый заключённый. Однако Ксения не испугалась, уж больно хорошие у человека были глаза. Несуетные.
– Из старателей, из старателей… – вздохнув, согласился незнакомец. Он, конечно, сразу понял, что Ксения раскусила его. – Небойся, хозяйка. Не обижу. Давай-ка лучше я тебе помогу, сено поставлю, а то не бабское это дело… Можно, завтра начну? Устал нынче…
– Вы небось кушать хотите? Вот, молочка выпейте… корова у меня добрая, раздоенная… – Ксения взглянула на обтянутые скулы мужчины, на запавшие глаза, трепеща от жалости, вынула из котомки хлеб, поставила молоко… и отвернулась, чтобы он не заметил слез. – Кушайте на здоровье, – продолжала она, – поправляйтесь… А сено… оно что – сено. Лето хорошее стоит, один день погоды не сделает… Там, за ручьём, зимовье заброшенное, можете лечь, укрыться…
Незнакомца звали Георгием. Георгием Ивановичем Буровым. Целую неделю выхаживала его Ксения, отпаивала молоком с мёдом, настоем бадан-травы да взваром овсяным. Георгия без конца тошнило, одолевала страшная слабость, нутро отказываюсь принимать пишу. Но всё-таки оклемался, знать, не только с виду был крепок. Встал на ноги и ушёл в покос, и любо-дорого было посмотреть, как работал. Только ходили ходуном широченные плечи да с хрустом срезала литовка душистые сочные травы. И копны у него получались аккуратные, словно игрушки. Хорошее было сено, пахучее, не моченное летними дождями…
Георгий оказался мужиком рукастым, обязательным и злым до работы. Даром времени не тратя, быстро справился с покосом, сноровисто собрал копны и сметал три больших зарода. Ксения приносила еду, расстилала чистую утирку, краем глаза тайком наблюдала за Георгием… и впервые после гибели Ванечки от бесстыжих мыслей кружилась голова и тёплая волна подкатывала к сердцу.
