В переводе на цензурный язык его чистосердечная исповедь свелась примерно к следующему. Девка Натаха, чьим местонахождением интересовался Иван, в данный момент пребывала на своей «хате». Адрес которой, естественно, прилагался. Там же имел место и девкин «козёл» по имени вроде бы Серый. Но он сглупу дал бой и кого-то даже помял, и ему, чтоб не дёргался, так вмазали по рогам, что он клюв прикрыл и накрылся кедами. А послал братков по девкину душу Фима-звеньевой, тот, который бегает в поддужных у Семёна Рыжего. Послал за «углом», чемоданом то бишь. Вот они как могли его и искали…
– Аквариум – ваша работа? – полюбопытствовал Кудеяр. Указал наверх и плавно повернул клинок. – Если ваша, то как?
– Мамой клянусь, я не при делах. – Бандит взвыл, выгнулся от боли, показывая разом все фиксы во рту. – Не при делах я… Не при делах…
– Не ори, – посоветовал Иван. – Говори толком.
Великая всё же вещь психология. Если с самого начала правильно подобрать к человеку ключик, можно узнать удивительно много нужного и полезного. Например, где налётчики поставили «опелёк», сколько человек засело в квартире у Натахи… и так далее, и тому подобное. К вопросу об аквариуме Иван возвращался несколько раз, пока не удостоверился: сотрудник фирмы «Кураре» действительно был ни при чём. Ладно! Не знаем как, но попробуем догадаться зачем. Может, надеялись, что из затопленной квартиры этажом ниже в первую очередь поволокут самое ценное?.. Старинный ободранный чемодан, например?.. А коли так, значит, и проснувшаяся долина гейзеров – тоже та ещё случайность. И, следовательно, за всем этим кто-то стоит. Кто?..
Интересный повод для размышлений, но отложим их на потом. До более спокойных времён. Иван подошёл к телефону, набрал по памяти номер:
– Привет, это я. Что поделываешь? С младшеньким пиво пьёте? А мама не ругает?.. – Его подчинённый Глеб Буров жил в коммуналке вдвоём с мамой, плюс Борька Капустин в качестве, как он сам говорил, приживалки. – Не ругает, говоришь? С вами кружечку поднимает?.. Ну тогда-то… А теперь слушай сюда. По такому-то адресу хорошую девушку паяльником… Да, четверо отморозков. Крутые, на стволах, две тэтэшки, пээм и чезе-семьдесят пятый, и похоже, что все уже вмазавшиеся… Прогуляйтесь с младшеньким, хорошо? Косточки хоть разомнёте, а то засиделись небось… На твоё усмотрение, но я бы без сантиментов… Я с Пархатым попозже подгребу, встретимся на лавочке у парадной. Да брось ты, все бабушки-старушки спят уже… С дедушками своими…
«А может, с чужими». Он отключился, набрал ещё номер.
– Привет, ты где? Ах, в алькове?.. Значит, извинись перед дамой и снаряжайся. Буду в течение часа, тема есть. Всё, пока.
Рита на кухне действительно выгладила, вернее, высушила утюгом его многострадальные джинсы. На гладильной доске перед ней стояла бутылка коньяка, обнаруженного-таки в буфете. Рита успела почти ополовинить её. Но абсолютно не захмелела. Её только стало немного меньше трясти. А под левым глазом уже наливался внушительный кровоподтёк.
Скудин без церемоний влез в джинсы, сунул ноги в полусырые носки…
– Вот что, – хмуро сказал он Рите. – Не понял ещё, что конкретно там за дела, но история хреновая. Хорошим не кончится. Одним словом, убираться тебе надо отсюда. Съезжать немедленно. – Она тупо кивнула, не двигаясь с места, и он добавил резко: – Всё, финиш! Кончилась рыночная эпоха. Ты, женщина-загадка, где живёшь-то у нас?
– Около Техноложки… – И заметалась: – Господи, да куда ж я уеду… у меня роза на воду поставлена, выручку опять-таки надо отдать…
Иван решил применить шоковую терапию.
– Не уедешь – достанут, – сообщил он ей отрывисто, глядя в глаза. И в его голосе прозвучала такая страшная убедительность, что Рита сразу представила себе всё. Всё то, что по счастливому стечению обстоятельств с ней не случилось сегодня. Она вообще-то знала лучше многих, где что происходит. И как. Да сейчас и любой обыватель такого может порассказать – Стивен Кинг с Дином Кунцем29 от зависти позеленеют.
– Десять минут на сборы и время пошло! – скомандовал Кудеяр. Он уже натянул отволглый тельник – влажную рубашку и любимый свитер из альпаки, сохраняющий, хвала Аллаху, тепло даже в мокром виде. Рита носилась по квартире, перескакивая через поверженных, на ходу теряя и бестолково укладывая пожитки…
Собравшись наконец, растрёпанная, в коричневой, местами подмоченной дубленке, с сумкой через плечо, она выглядела форменной сиротой казанской. «Хватай мешки, перрон отходит», – вспомнил Иван… и тут же самокритично подумал, что вряд ли выглядит лучше. С дурацким доисторическим чемоданом в руках. Неподъёмным к тому же. А как бросить? Столько суеты вокруг него, ажно людей убивают. Обязательно надо забрать. Хотя бы из принципа.
Захлопнув дверь, они вышли на лестницу и стали в темпе спускаться по обшарпанным ступеням. До свидания, хрущоба эпохи развитого социализма! Всё ты пережила – и расцвет застоя, и застой расцвета. И обещанную победу коммунизма, и Перестройку, и реформы, и демократию. Ничто тебя не берёт – сколько простояла и ещё простоишь!..
