Грин (Гринберг) Евгений Додикович, капитан государственной безопасности, 1968 года рождения. Телосложение худощавое, рост средний, цвет кожи смуглый, волосы – чёрные, вьющиеся, глаза карие, миндалевидные. Национальность – русский. Образование среднее. Личный номер Ж-682317, агентурные клички: Поц, Пархатый, Сикарий,30 Зелёный, Брат Каплан. В совершенстве владеет стрелковым и холодным оружием, приёмами защиты и нападения. Курит мало, алкоголь употребляет в случае необходимости, любит бифштекс с кровью, гефилте фиш31 и стройных голубоглазых женщин, преимущественно блондинок. Представляет особую опасности при задержании.
Умеет, выделить главное и сосредоточить усилия на ключевых участках профессиональной деятельности. Принимает обоснованные решения, стремится действовать нестандартно, не боится взять ответственность на себя…
Евгений Грин в отличие от однофамильца Александра не писал дивных книжек о любви и приключениях на далёких морях. Говоря откровенно, он книжек особо и не читал. Некогда было. Безопасность Родины отнимала все соки и время. А виной тому были дурные гены Евгения Додиковича по мужской линии. Прадед, Аарон Абрамович, охранял знаменитый Гохран и ни на миг не забывал мудрую истину: что стережём, то и имеем. После него осталась ёмкость (по непроверенным слухам – здоровенный горшок) кое с чем, зарытая где надо, и маузер-раскладка с надписью: «Борцу с мировой буржуазией Аарону Гринбергу». Дедушка, Самуил Ааронович, радел о достоянии республики не меньше прадедушки. Он трижды был репрессирован, что не помешало ему вместе с генералом Серовым спереть из Берлина корону бельгийской империи. После него остались уже две ёмкости кое с чем, зарытые где надо, и два комплекта оружия с дарственными надписями. Папа, Додик как-бы-Семёнович, был заслан резидентом в Штаты и до сих пор сидит себе тихо где-то в Иллинойсе. Так тихо, что не могут найти. Ни наши, ни ЦРУ с ФБР…
А вот Женя Грин вливался в чекистские ряды с трудом. Органы безопасности ещё не очухались от очередной волны отъездов и политику держали бескомпромиссную: «жидов не берём!» Ну да на всякую хитрую гайку, как известно, найдётся и болт с резьбой. Бедному еврейскому мальчику не дали пропасть тетя Хая, дядя Моня и чекист-орденоносец, престарелый, но несгибаемый рабби Розенблюм, помнивший ещё геройского гринберговского прадеда. Сели на «Стрелу» и поехали брать Москву измором. И взяли, что характерно. «Ладно! – сказала Родина. – Банкуйте, хрен с вами!» После чего Женя Гринберг получил всё, что хотел, и даже более. Его научили быстро бегать, метко стрелять, прыгать с парашютом, крушить империалистам, прямо скажем, не только плавающие ребра… и, навесив погоны прапорщика, загнали на чужбину кормить москитов и мух цеце. Не раз в минуты душевного смущения Грину хотелось плюнуть на всё, выкопать один из дедушкиных горшков и рвануть в Иллинойс к папе. Но он крепился, вынимал пожелтевшее фото прадеда, вглядывался в его мужественные черты. Аарон Гринберг был запечатлен на боевом коне, с кривой шашкой наголо, ветер раздувал его густые, лихо закрученные пейсы. На сдвинутой на ухо, истёртой в классовых сражениях камилавке32 чётко выделялась пятиконечная звезда…
