– Жить хочешь – нигде не светись, сиди дома. Завтра позвоню. – И усмехнулся, неожиданно подмигнув: – Спасибо за божественный вечер!
Рита неловко полезла наружу из высокого джипа, прижимая к груди сумку с ноутбуком и пугливо косясь на загромоздивший половину заднего сиденья Натахин чемодан. Претендовать на него она ни в коем случае не собиралась – свят, свят. свят! Пускай лучше Иван увезёт его куда подальше да и утопит. Выбрав в Неве местечко поглубже…
Едва за ней захлопнулась дверца, «опель» сорвался с места и этак тихо-стремительно ушёл в темноту, лишь кое-где робко нарушаемую мертвенными синеватыми фонарями. Красноармейские улицы, более-менее симпатичные летним днём, поздно ночью в марте – далеко не Невский проспект…
– Остерегайтесь торфяных болот, – вслух выговорила Рита. Звук собственного голоса заставил её вздрогнуть и остро осознать, что она осталась одна. Случись что – и уже никакой Иван Степанович не вылетит, теряя махровую простыню, в одних трусах ей на помощь. Она затравленно огляделась и припустила дворами домой. Было страшно. Дорогу перебегали коты, все как один чёрные, самостоятельные и свирепые. Каждый случайный встречный был наёмным убийцей, прячущим в кармане «Беретту» с глушителем. Драные пластиковые пакеты в помойках начинали шевелиться и подозрительно громко шуршать именно в тот момент, когда Рита к ним приближалась. Под ними тикали бомбы.
Скудин тем временем проскочил Загородный и, не давая себе расслабиться, уже за Обуховским мостом снова засек хвост. Никуда, оказывается, не девшийся. И преследовало Кудеяра всё то же авто, приметное до изумления. На таких не серьёзным преследованием, а только наглыми выходками заниматься. Под днищем машины горели синеватые огоньки, направленные непосредственно вниз, на асфальт, – в результате приземистая иномарка как бы плыла в облачке замогильного света. Плюс опять-таки подсинённая оптика и жёлтые противотуманки под бампером… Вот только, несмотря на такую дурацкую «внешность», хватка у преследователей была бульдожья. «Интересно, как они меня опять вычислили?..»
Вообще вопросов было много. Для начала – откуда вообще взялся хвост? Неужели Собакина так быстро купили на корню? Или бандюки друг друга дублировали?..
Что-то сегодняшний день был полон загадок, неопределенности и таинственности, а этого Скудин ужас как не любил. «Ладно, сволочи, будут вам гонки с препятствиями…»
Изрядно попетляв по городу, уже начиная коситься на указатель бензина, он выкатился на Каменный мост и по Гороховой, через Мойку, мимо зловещего здания номер два (а вы думали, почему Гороховая когда-то называлась «Дзержинского»? Ну то-то же…) выехал на Адмиралтейский проспект, а чуть позже на Английскую набережную. Преследователи и не думали отставать, наоборот, вовсю пытались деморализовывать Кудеяра, уверенно держась в десяти корпусах: «Никуда ты, голубчик, не денешься со своим чемоданом. Нашим то есть чемоданом… Лучше отдавай по-хорошему…» Правду молвить, Иван больше забеспокоился бы, если бы эти орлы отстали от него на Красноармейских и пришлось бы серьёзно тревожиться, не перехватили ли Риту. Но этого не случилось, и он ощущал только азарт. Перевалив бывший Благовещенский мост, Иван ушёл с набережной на Восьмую линию… и вдруг, резко дав по газам и в очередной раз наплевав на все правила, рванул по направлению к Смоленке – что-что, а уж Васькин остров он знал, как собственную портянку. Сразу за Средним джип сбавил ход и резко, под обиженный колёсный скрип, повернув, по-пластунски заполз в узкую, похожую на кишку подворотню. Вдоль бортов оставались сантиметры зазора, но Кудеяру хватило. Он усмехнулся и затормозил окончательно, поставив «Фронтеру» раком, – ни пройти, ни проехать. Теперь – сломать ключ в замке зажигания, ужом выползти из салона и (опять же с чёртовым чемоданом под мышкой) сделать то единственное, о чём суворовским солдатам дозволялось отвечать «Не могу знать!». Сиречь ретироваться. Или, если по-нашему, по современному, – живо рвать когти. Что Скудин и сделал, причём с быстротой, наверняка изумившей преследователей. Как раз когда он заворачивал за угол, стену у него за спиной осветили знакомые синеватые фары. Иван воспрянул душой, почувствовав себя в привычной стихии, и весело прибавил шагу по родным и таким понятным джунглям… каменным, тесным, вонючим. Путь его лежал к дому, где проживал офицер ГБ Евгений Додикович Гринберг.
