Блин, это просто... просто невыносимо!
Как же мне хочется всe прояснить между нами, поговорить по душам, откровенно... Но как это можно сделать безбоязненно? Ведь мой сталкер-провожатор в зеленой бейсболке давно вырос и стал моим боссом!
Ну почему, почему он молчит до сих пор о нашем прошлом и даже не желает объясниться?! Да он прямо ребус какой-то! Ходяче-загадочный...
- Как там феечка из страны чудес? - слышу необычный вопрос, и выныриваю из собственных мыслей.
Бояров идет задом наперед, безмятежно улыбаясь сквозь свою неизменную маску шутовской беспечности. Но я чувствую всей своей женской интуицией, что ему действительно интересен ответ на вопрос.
- Всe хорошо, - отвечаю коротко. - Алиса дома, с бабушкой и Ванькой.
- Она поразительно похожа на тебя. Один взгляд, одна повадка и масть. Прикольная девчонка вырастет.
Я с сомнением пожимаю плечами.
Нас и с Красавиным-то иной раз путали из-за похожего типажа внешности, интересуясь, не родственники ли мы. А тут общий ребенок. Сложно сказать, от кого и что Лисeнку досталось.
- А вот и Геннадий Алексеевич! - пронзительно напряженным голосом вмешивается Елена.
И только тогда Бояров разворачивает корпус обратно, принимая нормальную для ходьбы позу. Волей-неволей взыгравший во мне материнский инстинкт одобрительно мурлычет из подсознания... и на какое-то мгновенье я чувствую себя беспомощно счастливой от того, что Боярову понравилась моя дочка.
Как будто это имеет какое-то важное значение...
Как будто от его оценки зависит, светит ли мне когда-нибудь создать полноценную счастливую семью...
Как будто я в него... влюблена. По уши.
Чтоб тебя, Бояров!
Почему ты начал проникновение в мою личную жизнь так поздно? Почему не сделал этого раньше, если я тебе так нравилась когда-то?!
Из груди вырывается тяжелый вздох.
Грустно следую по пятам за боссом и его ревнивой подружкой-инспекторшей, гадая о том, чего ждать теперь от жизни, и едва успеваю затормозить, когда они останавливаются возле вип-ниши с изумительно красивым видом на городской парк и длинным овальным столом в окружении удобных кожаных диванов цвета индиго.
- Василий Андреевич, добрый вечер, - доносится до меня старчески сиплый голос. - Интересный вы человек, давненько такие мне не встречались! Не думал, что с вами будет чертовски трудно встретиться даже начальнику налоговой инспекции. И что же мне с вами делать..? Может, отложить переговоры до лучших времен и взбаламутить вашу контору внеочередной проверкой?
- Нет, Геннадий Алексеевич, - отвечает босс с обычной своей кривоватой обаятельной усмешкой. - Меня лучше понять и простить. Потому что во всем виновата невероятная любовь... - он небрежно тыкает пальцем в мою сторону, заставив изумленно замереть, и добавляет: - Любовь вот этой очаровательной особы к опозданиям.
Мои щеки вспыхивают, а пожилой мужчина из налоговой инспекции ухмыляется. Наверняка он понял слова Боярова как-то по-своему, в меру своей испорченности.
- Понять и простить, значит, - повторяет он, посмеиваясь, и поворачивает голову к своему соседу за столиком. - Что скажешь, Марат Евгеньевич? Ты у нас в городе, считай, единственный наследник мэра, твое слово уже большая ценность. Готов прислушаться.
- Это же Боярка, дядя Гена, - отвечает тот очень знакомым уверенным голосом, пожимая плечами. - Понять и простить, конечно. С этим балбесом по-другому никак.
Я перевожу на него взгляд и мгновенно узнаю загадочного бородача из патрульной полицейской машины. Передо мной рядом с начальником налоговой инспекции сидит Котов Марат - самый молодой майор нашей городской полиции...
...и он же - друг Боярова, утверждавший, что тот сходил по мне в средней школе с ума.
- Ладно, забыли, присаживайтесь, Василий Андреевич, - хмыкает пожилой мужчина. - И показывайте свои бумажки. К любым проверкам надо готовиться загодя, это очень полезная привычка. Ваш Батянин будет доволен, что вы взялись за ум. Корпорация «Сэвэн», смотрю, влияет на вас положительно...
- Можно просто Василий, - легко отвечает босс и подталкивает меня в сторону овального стола. - А насчет влияния... думаю, сегодняшняя жажда поработать это скорее заслуга моей помощницы. Она страшный трудоголик, и я не способен сопротивляться ее влиянию. Представляете степень трагедии?
- В таком случае вам надо держать такую полезную сотрудницу при себе как можно дольше, Василий, - сообщает Геннадий Алексеевич и одобрительно подмигивает мне, а затем равнодушно бросает своей подчиненной: - Леночка, вы можете отдыхать, мы сами тут разберемся.
Лицо инспекторши Елены, осознавшей, что ее «помощь» по налаживанию контакта с начальством оказалась бесполезным пшиком, надо видеть. Чуть раскосые миндалевидные глаза сузились - кажется, даже одно умело накрашенное веко дернулось, - а тонкие ноздри слегка раздулись. Хотя неприятное откровение, надо признать, она приняла стоически.
- Конечно, Геннадий Алексеевич, - соглашается она с натянутой улыбкой. - Приятного вечера!
