Лихорадочно облизываю пересохшие губы и выдавливаю из себя смятенное:
- Василий Андреевич...
- Хватит этого выканья, - прерывает он меня и ровно заявляет: - Еще раз услышу - поцелую.
Эта сомнительная угроза вроде бы должна рассмешить меня, но звучит она нифигашеньки не шутливо и совсем не смешно. Особенно после только что пережитого опыта, от которого губы распухли и до сих пор горят пожаром.
Пока я взволнованно рефлексирую и никак не могу собраться с собственными мыслями, Бояров отводит мои слабо упирающиеся руки от своей груди и слегка встряхивает за плечи.
- Я хочу, чтобы ты ответила на пару вопросов, которые не состыковываются с твоим поведением.
- Какие вопросы? - переспрашиваю машинально, следя, как завораживающе двигаются его губы прямо перед моим лицом.
- О том, почему ты ведешь себя со мной как монашка. Как будто не развлекалась в свое время по клубам и не позволяла себе случайные интрижки. И о том... как ты узнала меня. Судя по тому, как поощряешь и реагируешь.
Первая фраза вызывает просто легкое мимолетное недоумение. А от последних слов меня прошибает холодный пот. Неужели он догадался, что я лазила в его рабочем столе и видела там свои школьные фотки?! Интересно, чем же таким я себя выдала...
Осторожно интересуюсь:
- Почему вы так реши... мпфмм.. - и захлёбываюсь коротким мстительным поцелуем Боярова.
- Я предупреждал, - опасно-мягко говорит он, оторвавшись от меня, и продолжает, как ни в чем ни бывало: - А еще я не вчера родился, Алeна. Твоя реакция на меня с сегодняшнего дня изменилась. Сильно.
Сказать неудобную правду или трусливо промолчать?
Смотрю на Боярова в растерянном смятении, кусая губы, и никак не могу сообразить, что предпринять.
В критические моменты жизни мне всегда было сложно решиться на действия, требующие серьезного выбора. Возможно, по той причине, что в детстве почти каждый мой шаг довольно сильно контролировался сначала самими родителями, а потом и бабушкой. Так что с инициативностью в личной жизни у меня всегда было туговато. И особенно ясно я это ощутила уже после окончания универа, когда начала работать, а потом, несмотря на бабушкино недовольство, начала встречаться с легкомысленным Лeшкой и забеременела. Сама жизнь потребовала от меня принимать самостоятельные решения.
Как итог... периодически я начинаю ужасно тормозить, особенно в таком состоянии, как сейчас.
Впрочем, моe затянувшееся молчание Бояров воспринимает хоть и с загадочным сарказмом, но в целом философски. Чему-то усмехается, глядя на меня, потом удивительно нежно проводит костяшками пальцев по горящей щеке.
- Знаешь... ты самая противоречивая женщина в моей жизни. Ты сводишь меня с ума, Алeн, честное слово. Если бы я знал тебя хуже, то мог бы подумать, что ты специально играешь со мной в самую популярную пикаперскую игру «горячо-холодно». Так часто и успешно заставлять меня наступать на одни и те же грабли еще не удавалось никому. Ладно бы пару раз... но целых три! Надеюсь, хоть на четвертый повезет, м-м?..
От этих слов меня бросает в еще больший жар, но кое-что в сказанном вызывает беспокойство.
- Четвертый раз? - недоумевающе моргаю я. - Что вы имеете в виду?
Бояров с показным сожалением проводит большим пальцем по моим губам.
- Ай-яй-яй... Похоже, кое-кто совершенно не усвоил урок. Придется внушение повторить и закрепить креативом.
- Подождите... подожди! Я не...
- Поздно, - шепчет мне босс прямо в рот и вдруг наваливается с такой силой, что я по инерции просто-напросто откидываюсь спиной назад на бильярдный стол.
Ощущение обрушившегося на меня тайфуна возвращается. Губы огнeм горят под терзающим их страстным поцелуем... тело неконтролируемо выгибается под умелыми ласками сильных рук... а из груди так и рвется стон жалобного женского томления.
Что же ты творишь со мной, Бояров?.. Это какое-то невероятно сладкое... сказочное... издевательство!
А что... если это и правда так? Ведь он сам признался, что был пикапером...
Последняя мысль слегка отрезвляет, и я резко отворачиваю голову в сторону, прерывая умопомрачительный поцелуй. Но Бояров не прекращает жадно и настойчиво ласкать мое тело, словно и правда с ума из-за меня сошел.
Слух улавливает сквозь наше общее учащенное дыхание еле слышный хриплый шепот:
-
Он шепчет эти слова лихорадочно и невнятно, словно в температурном бреду.
Так страстно... так откровенно...
И у меня невольно мелькает догадка: Бояров даже не осознает, что произносит это всe вслух.
Зато теперь от ощущения этой его искренней тяги ко мне еще труднее противостоять безумному искушению ответить на его ласки воодушевленным одобрением. Я не могу позволить себе переспать с ним без разъяснения кучи непонятностей между нами...
Только не здесь, не в комнате, куда может зайти кто угодно!
Только не сейчас.
