- Ты меня с ума сводишь, - снова вздыхает Бояров, а затем вдруг сгребает меня в охапку и осторожно усаживает к себе на колени вместе со стаканом. - Вот что. Ты сейчас отдохни немного, я попрощаюсь со своими и отвезу тебя домой. А когда ты успокоишься и придешь в себя, мы поговорим обо всем. Я так понимаю по твоей реакции, что несостыковок у нас с тобой прилично, верно?
- Верно, - несчастно киваю я и залпом добиваю свой грейпфрутовый сок.
Да уж, «несостыковки» в результате последней и единственной «состыковки» у нас ого-го какие! Хотелось бы мне знать, как он отнесется к тому, что уже давно стал отцом...
- Тогда жди меня тут и не вздумай пока вставать. А лучше полежи спокойно.
- А если кто-то зайдет?
- Вряд ли. Сюда редко кто заходит, кроме наших, а они сейчас все в зале. А так персонал знает, что во время вечеринок партнеры из нашей корпорации находят передышку от назойливых говорунов здесь. Эта комната ближе других на вип-уровне.
- Хорошо...
Он внимательно, без обычной лукавой усмешки, смотрит на меня, и взгляд его ярких серо-голубых глаз становится трудно выдерживать. Я очень быстро сдаюсь и отворачиваюсь под предлогом, что устраиваюсь на диване поудобней.
Переползаю с него на прежнее место - зачем он меня вообще так посадил, раз собрался уходить..? - и подтягиваю ноги к груди. Но Бояров всe еще сидит, не уходит. Поэтому, чтобы не видеть его, я обхватываю колени руками и укладываю на них голову.
- Аквариума на полу еще не хватает, - хмыкает он. - Плюс наряда соответствующего. И Ваньки твоего в аквариуме с рыбками.
Что за чушь он несет, никак не пойму.
- Зачем?
- Для имитации полноценной картины. Васнецовская «Алeнушка» называется.
Представив братца барахтающимся в тесном аквариуме, я глухо фыркаю в свое запястье и сразу же чувствую, как пальцы Боярова приподнимают мой подбородок.
- Так-то лучше, моя девочка, - тихо говорит он. - Аптечка, если что, есть в уборной, а за барной стойкой есть внутренний телефон, можно заказать что угодно. Не грусти тут и в обморок больше не падай. Я ненадолго.
Несмотря на легкий тон, в лице Боярова нет настоящего веселья. Пару мгновений он поглаживает большим пальцем мои губы... и в следующую секунду прикасается к ним быстрым поверхностным поцелуем.
Я закрываю глаза в инстинктивном ожидании продолжения, но вместо этого чувствую, как он отстраняется. Тихо щелкает открытая и вновь закрытая дверь.
И это... хорошо.
Вскакиваю с дивана и начинаю лихорадочно ходить туда-сюда, слепо сверля взглядом чудесных аквариумных рыбок. Теперь можно не сдерживать свои чувства. Можно не беспокоиться о том, что обо мне подумают другие. И в особенности - сам Бояров.
Моего слуха касается тихий надрывный шепот:
- Мне надо вспомнить... пожалуйста... я должна вспомнить... - и я с опозданием понимаю, что он принадлежит мне, потому что полностью повторяет мои мысли.
Ну отлично, уже и вслух начала разговаривать. Как бы совсем кукушечка в голове не поехала от сегодняшней повестки дня!
- Нет, так не пойдет! - громко объявляю я командными интонациями Риммы Егоровны, своей бывшей начальницы и королевы бухгалтерии, чтобы перестать наконец по привычке рефлексировать. - Возьмите себя в руки, Алeна Игоревна, и решите уже, будете вы тут мне сопли жевать или придете уже к какому-то знаменателю.
Бестолковое хождение по комнате теперь уже не успокаивает, а скорее отвлекает, поэтому я подтаскиваю одно из кресел-мешков поближе к аквариуму и устало роняю себя на него. Вдох, выдох. Глаза механически следуют за радужными рыбками по хаотичной траектории.
А сама я тем временем думаю, думаю, думаю...
Надо восстановить ход событий по крупицам во что бы то ни было. Шаг за шагом, картинка за картинкой. Давай, Алeна, просто сделай это... Ты сможешь. Просто надо начать, а это обычно труднее всего.
Делаю глубокий вдох. Радужные рыбьи хвостики перед глазами игриво скользят сначала в одну сторону... потом в другую... туда-сюда, туда-сюда. Они яркие и эффектные, прямо как я в тот вечер, когда...
..
-
