- Блин, и этот туда же! Алeн, передай своему боссу, что козлeнка я, так и быть, на первый раз пропущу, но если он еще и фольклорного дурачка Иванушку приплетeт, то его драгоценному внедорожнику не поздоровится и в третий раз.
- Ваня, а почему ты злишься? - влезает с вопросом дочка. - Иванушка же плавда был козлeнкой! Так в книжке написяно!
- Вот вырастешь, и поймешь...
Не слушая их спор, я смотрю на часы и торопливо иду умываться, так и не позавтракав. Времени уже в обрез!
Через полчаса мы втроем вываливаемся на лестничную площадку и сразу же натыкаемся там на соседку с первого этажа - мою бывшую учительницу литературы Розу Соломоновну. Она стоит перед нашей дверью с поднятой рукой, явно собираясь давить пальцем кнопку звонка. Шапка коротких седых кудрей всклокочена, но зато ее старый учительский костюм - коричневый пиджак с юбкой и строгой белой блузкой, - отглажен идеально, без единой морщинки.
- Алeна! - всплескивает она руками. - Хорошо, что поймала тебя. Я-то про здоровье Веры Ильиничны хотела разузнать... вчера как увидела в окно, что ее скорая увозит, испереживалась вся!
- Доброе утро, Роза Соломоновна. Мы к ней в больницу как раз собираемся, проведать. Послушаем, что врачи скажут.
Она сочувственно кивает и спускается по ступенькам вместе с нами. С бабушкой она всегда хорошо общалась и обожала посплетничать с глазу на глаз. Так что в летнее время я частенько заставала обеих мирно сидящими на лавочке под доверительный бубнеж Соломоновны.
- Охохонюшки... - кряхтит она сейчас с искренней печалью в голосе. - На здоровье она давно жаловалась да все не хотела тревожить тебя с Ванюшкой и Алисочкой...
- Да я знаю, она вечно до последнего свои болячки скрывает, - вздыхаю я. - Хоть бы вы мне тогда намекнули, можно было бы на обследование ее отвезти. А теперь даже не знаю... Врач вчера сказал, что у нее не ишемический инсульт, а какой-то другой... геморрагический. Шансов выкарабкаться всего на двадцать процентов.
- Ох, беда, беда... Остается только молиться. Бог в помощь, как говорится! Бог в помощь...
Алиса, которая спускается впереди в яркой розовой курточке, на выходе из подъезда резво оборачивается и вдруг очень серьезно заявляет нашей соседке:
- Ничего, Лоза Маламоновна! Мой папа обязатейно вылечит бабушку.
- Папа..?
Роза Соломоновна аж спотыкается от удивления, и я поспешно придерживаю ее за локоть. Еще не хватало и соседке перелом заполучить. С меня хватит и Ваньки, который скачет впереди с гипсом на костылях.
- Ну да! - безмятежно подтверждает дочка и убежденно добавляет: - Папа может всe!
Она выскакивает в дверной проем, залитый тускло-серым светом пасмурного дня, а я качаю головой. Как же грустно иногда от детской наивной веры в лучшее, когда четко понимаешь: скорее всего очень скоро эта вера пошатнется при виде реальной жизненной трагедии.
Снова вздыхаю и делаю шаг вслед за малышкой. Но неожиданно Роза Соломоновна притормаживает меня.
- Алeнушка, я совсем запамятовала, чегой-то хотела тебе сказать... но щас вспомнила. Про дружка-то Котова, о котором ты спрашивала давеча!
Скрипучая дверь подъезда самопроизвольно закрывается прямо перед моим носом, снова погрузив нас в бетонно-панельный полумрак.
Смотрю на соседку и вдруг вспоминаю, как та действительно уже дважды собиралась мне что-то рассказать... но так и не сумела. То Ванька на костылях отвлекал, то я сама на троллейбус опаздывала. Даже напоминалка на телефоне, и та не помогла, потому что я включила накануне беззвучный режим, а выключить забыла.
- Перебирала я школьные фотографии старые, - продолжает Роза Соломоновна, доверительно понизив голос, - чтобы память освежить... и как увидела лицо того мальчишки, так сразу и озарило! Васька его звали. Васька Бояров. Постоянно у меня под окнами ошивался после школы! То ли чегой-то высматривал, то ли ждал кого, не знаю. Как-то раз на клумбе моей любимой потоптался за сиренью... помнишь, росла у нас прямо за лавкой?.. так я в сердцах полную лейку воды для полива цветов выплеснула на него из форточки! Правда, он на это положительно себя проявил. Глазом не моргнул! Извинился и ушел, удивительно даже...
Я подавляю невольный смешок.
Учитывая манию Боярова после школы частенько меня «провожать», он скорее всего просто хотел продолжить наблюдение под прикрытием кустов. Но всевидящая учительница литературы уже в то время обзавелась аналогичной склонностью к подглядыванию. Только не за мной, а за всеми подряд в окно. Вот и досталось ему.
- Но это ещё не всe! - нашептывает Роза Соломоновна в гулкой тишине подъезда. - Я его через несколько лет снова увидела! Когда на пенсию уже вышла.
- Где увидели?
В голове почему-то мелькает нелепая картинка, как уже респектабельный взрослый Бояров снова топчется под ее окном, и Соломоновна уже охлаждает его пыл не лейкой, а целым ведром воды.
