Радостно поднимаю голову и вижу там зияющую дыру, над которой пляшет электрический свет фонарей. Камень или обломок, который загораживает просвет, медленно ползет в сторону, открывая еще больше светящегося пространства. А затем на ярком, ослепительно-золотом фоне проступают очертания склонившейся над шахтой широкоплечей фигуры.
- Алeна! - зовeт сильный родной голос.
Живительная энергия света и человеческого присутствия обрушивается на меня таким мощным потоком, что я чувствую себя опьяневшей от счастья. Тяну вверх дрожащие руки, смеясь и плача одновременно.
- Я здесь!.. Я здесь!
Из открывшегося проема вниз падает веревочная лестница, и через несколько долгих, но очень радостных мгновений Бояров оказывается возле меня.
- Жива! - повторяет он, как и тогда, в первую секунду спасительного телефонного звонка. - Ты жива...
Потом стискивает меня с неудержимой силой, и мне становится трудно дышать... но он сразу же ослабляет объятия. Однако я и сама от Боярова не отстаю в своей безумной реакции. Обнимаю его за шею обеими руками, вдыхаю неповторимо дурманящий мужской запах...
И чувствую к нему любовь такой невероятной мощи, что за спиной будто огромные крылья вырастают. Тело кажется легким-легким, как перышко, в ушах шумит, а перед глазами танцуют яркие мушки.
- Вася, - шепчу ему на ухо и повторяю нежно слабеющим голосом: - Васенька мой родной...
Он прижимает меня к себе крепче.
- Ты в безопасности, моя хорошая. Я рядом.
Когда-то давно, ещё маленькой девочкой, я иногда задавалась вопросом... а каково быть улиткой в хрупкой раковинке и ни о чем не думать, мерно покачиваясь на широком тeмно-зелeном листе? И похоже ли это чувство на безгранично приятное чувство защищенности благополучного детства?
И теперь мне кажется, что я это знаю.
Наверное, именно сейчас на детскую ассоциацию меня навел цвет пушистого теплого пледа, в который я плотно закутана. Он такой же лиственно-зелeный и слабо пахнет каким-то терпким кондиционером для белья. А я кажусь себе улиткой. Слабой, безмятежной и отрешенной...
Но еще больше уютную ассоциацию усиливает покачивание в крепких объятиях Боярова, который несет меня вверх по лестнице своего дома в ночной тишине. Мы оба молчим. Я блаженно слушаю, как мощно и уверенно бьется его сердце, когда касаюсь ухом широкой грудной клетки.
И улыбаюсь, вспоминая последние пару часов...
После того, как мы выбрались из затопленной шахты, люди из подразделения Котова арестовали Борьку и забрали в отделение вместе с Красавиным, а мной спешно занялись врачи скорой помощи. И в первую очередь избавили от мерзких розовых наручников.
Бояров наотрез отказался расставаться со мной. Сидел рядом и, словно коршун, следил за тем, как они проводят мне диагностику.
- Вашему иммунитету и грамотной самопомощи можно позавидовать, девушка, - похвалил молодой санитар, который дал переодеться в сухую больничную одежду и вколол мне что-то общеукрепляющее. - Вы прямо героиня, я восхищен. Серьезно восхищен! Воспалительные процессы отсутствуют, пульс как у спортсменки-комсомолки-красавицы... Есть только признаки легкого переохлаждения, но это нормально. И всe-таки надо бы понаблюдать. Чисто на всякий случай. Дома есть кому за вами присмотреть? Если нет, то я могу предложить вам...
- Я присмотрю, спасибо, - резковатым тоном вмешался Бояров, оттеснив санитара в сторону. Он мгновенно замотал меня в плед и, подхватив на руки, понес к своему внедорожнику.
Через его плечо я заметила, как молодой санитар почему-то весело заулыбался.
- Пациентке рекомендованы полезные профилактические процедуры! - крикнул он нам вслед. - Теплый душ, противопростудный чай, восьмичасовой сон... и минимум физических нагрузок! Прям совсем минимум!
Бояров на этот совет буркнул под нос что-то неразборчивое. Нечто вроде «...без сопливых разберемся».
И вот теперь он несeт меня в свою лофт-квартиру на эти самые процедуры на руках, как маленькую... а я не возражаю. Всего один раз сделала попытку выйти из его машины своими ногами, но он перехватил прямо у дверцы. А когда я открыла рот, чтобы заверить его, что способна идти сама, он только сжал руки крепче. А затем тихо, без тени улыбки, сказал:
- Мне это нужно.
В его квартире стоит глубокая тишина. Ни малейших признаков живого человеческого присутствия. И беспокойство незамедлительно возвращается, напрягая лишний раз мои и без того расшатанные нервы.
- А где Ванька с Алисой? - настороженно спрашиваю я и стискиваю дрогнувшие руки.
Только бы с ними ничего не стряслось, только бы...
- Они сейчас в безопасности у Царевичева дома, не переживай. Я отправил их туда, чтобы задействовать для помощи больше людей.
У меня вырывается длинный выдох. И от облегчения даже кружится голова.
Бояров усаживает меня на красивую резную танкетку в прихожей... после чего, к моему большому удивлению, опускается на колени, чтобы снять с моих ног обувь - одноразовые медицинские тапочки, которые мне выдали взамен промокших ботинок.
- У тебя такие красивые маленькие ножки... и они совсем замерзли. Давай их согреем.
