Верхняя ступенька перед завалом не выглядит жалкой жердочкой, как остальные, и на ней сидеть... ну, если не тепло, то хотя бы сухо.
Длинно выдохнув, вновь возвращаюсь к телефону. Номер Боярова наверняка должен быть у Борьки в контактах, раз он знал его номер. Не мог же он набирать его по памяти... Я вот цифры запоминаю так себе.
Сенсорный экран начинает понемногу исходить рябью, мерцать и глючить. Но самое пугающее - он не откликается на прикосновение пальцев! Наверное вода-таки проникла внутрь корпуса.
Похолодев, я касаюсь его и так и сяк, но список звонков и контактов так не открывается. Зато экранная клавиатура работает, и я торопливо набираю единственный номер, который помню наизусть. И то лишь потому, что он всегда слишком часто появлялся в моей голове с ворохом каких-нибудь шалостей или неприятностей.
Мучительный момент тишины... и размеренные гудки исходящего вызова окатывают мои натянутые нервы бальзамом облегчения.
Но трубку братишка берет не сразу.
- Кто это? - настороженно спрашивает он.
- Вань... - хрипло зову его. - Это я...
- Алeнка?!!
- Вань, слушай меня внимательно, - я захлёбываюсь торопливым шепотом, дико боясь, что мобильник внезапно заглючит, оставив меня без связи. - И не перебивай, пока всe не скажу. Та инспекторша на остановке оказалась в сговоре с людьми какого-то Германа Мрачко, а похитил меня по его приказу Борис Краснухин. Я его знала по школе, он в нашем доме жил, пока в тюрьму не попал. Женщина с астмой была с ними заодно, и меня увезли к водохранилищу. Охранник... Ярослав... защищал меня... а потом я сорвалась с обрыва и упала в воду прямо возле того места, где нас держали. У меня наручники, но мне удалось спастись через подводную часть старой шахты... Только выбраться я всe равно не могу! Выход завален... у меня телефон Бориса, вроде бы водонепроницаемый... но вода в него, кажется все равно попала, и он уже начинает барахлить. Свяжись с Бояровым как можно скорее, Вань! Возможно, он знает, как найти это место. Ярослав говорил, что послал сигнал...
В трубке начинает шуршать и потрескивать - то ли от сбоя связи, то ли от глюков промокшего телефона, и у меня сердце в пятки уходит.
Услышал ли Ванька всe, что я ему рассказала? Или всe было напрасно?
- Алeн, - зовет взволнованный голос брата, - ты сама-то как? Не ранена?
- Нет... только замерзла очень. Ты всe понял?
- Понял я, понял... сейчас наберу ему...
Сквозь мобильные шорохи мне кажется, что Ванькин голос дрожит, как в детстве, когда он плакал мелким мальчуганом от своих первых маленьких горестей.
- Хорошо. Только...
- Что? - быстро спрашивает Ванька, и я понимаю, как сильно он боится за меня. Чувствую это в интонациях его голоса.
Я обвожу узкие стены своей темной колодцеобразной ловушки нервным взглядом и подтягиваю мокрые дрожащие колени поближе к груди.
- Мне тут страшно одной, - впервые в жизни признаюсь младшему брату, которого привыкла оберегать от своей неуверенности. Но он уже давно повзрослел, а мне сейчас не до поддержания ошметков старшесестринского авторитета. - Мне очень страшно...
- Алeнка... - шепчет он, уже не скрывая дрожащего голоса. - Ты держись там, смотри! Мы тебя вытащим, будь уверена! - и добавляет неожиданную шутку на грани бреда: - Честное козлeнское, клянусь своим велосипедом!
У меня вырывается рваный смех с нотками истерики, и это неожиданно придает мне сил, разгоняя уныние и смертную тоску.
- Ты дурак, Вань? Звони давай Боярову...
- Да щас, щас, - чуть бодрее обещает он, услыхав мой смех. - Просто хотел развеселить тебя немного. Слушай, чтоб ты там не кисла, просто жди нас и думай о той дурацкой сказке со счастливым концом, хорошо? Она меня, конечно, всегда жутко бесила, но сейчас в самый раз... Как там было..? Алeнушка, сестрица моя, выплынь, выплынь на бережок, а то твой Бояров меня прирежет за то, что не углядел за тобой.
Я слабо улыбаюсь, и страх перед темным плеском воды отступает.
- Фантазер...
- Мы тебя вытащим, - твердо говорит Ванька. - Обещаю.
И связь обрывается.
Сижу в полной темноте, потеряв счет времени и слушаю этот назойливый звук с тупым безразличием. Холодина в шахте такая, что зуб на зуб не попадает, но оно и понятно. Снаружи демисезонно-промозглая ночь, а я в мокрой одежде.
Заболеть очень не хочется, поэтому я часто встаю на своей ступеньке и осторожно разминаюсь, чтобы согреться. Кручу поочередно в суставах то руки, то ноги, то шею, растираю себя во всех доступных местах и разгоняю кровь. Это помогает, но ненадолго... приходится всe начинать сначала, и так по кругу.
После того, как связь с Ванькой оборвалась, я не рисковала включать ни фонарик, ни экран. Просто тщательно вытрясла из корпуса воду, как могла, и погрузилась в долгое ожидание хоть каких-то новостей или событий.
Сколько уже я так сижу?.. Получилось ли у Ваньки рассказать всe Боярову? А может...
