— Как тебе понравился наш дом? — поинтересовался Людвиг.
Я пожала плечами, обведя взглядом мрачноватую столовую.
— Сейчас так уже не строят.
— Хочешь сказать, что комнаты тесноваты, — без обиды спросил он. — У меня были планы кое-что переделать, но рука не поднимается.
— Тесные комнаты, узкие лестницы и потайные ходы, — продолжила я, имея заднюю мысль.
— О, да! Помню, как разыскивал в детстве потайные ходы — результат ничтожен. Легенды ходят, но так ничего и не довелось найти.
— А есть старые планы постройки?
— Были. Кажется, я видел их в архивных документах. Тебе они нужны? Покажу вечером. Правда, я, когда собирался перестраивать дом, пользовался планами моего отца. Тот тоже собирался, но так и не взялся за это.
После обеда Ядвига сразу же поднялась к себе. Людвига заняли арендаторы, явившиеся расспросить о волке, а я оказалась предоставлена самой себе до самого вечера.
Чтение никогда особенно не увлекало меня, поэтому я взяла в библиотеке альбом с литографиями и устроилась в столовой возле камина, поделив время между разглядыванием видов Италии и дремотой. Экономка смилостивилась, когда в камине дрова превратились в остывающие угли, и принесла свечу, правда, всего одну. Ее шаги разбудили меня. Я лениво перелистнула страницу альбома, рассеянно взглянула на изображение Везувия, которое могла сравнить с оригиналом, и снова погрузилась в дрему. Спустя какое-то время раздались легкие шаги — заглянула Ядвига, увидела меня и прошла в библиотеку, находившуюся рядом со столовой. Наверное, взяла там книгу и вернулась к себе в комнату.
После этого тишину дома долгое время ничто не нарушало.
Когда из-за горизонта появилась луна, я окончательно проснулась. Взяв свечу, поднялась в свою комнату, поменять юбку на удобные штаны. Кто знает, что принесет эта ночь! Спустившись вниз, застала в комнате Людвига.
— Как раз искал тебя, — сказал он. — Пойдем в кабинет. Я поищу старые планы.
Кабинет одновременно служил и библиотекой. Тут Людвиг проводил большую часть дня, занимаясь делами, чистя охотничьи ружья или бездельничая за стаканчиком вина.
Книг у Леманнов было не слишком много — один шкаф. Из них больше всего новых романов, которые, несомненно, читала Ядвига. Зато в соседнем шкафу отличная коллекция ружей и пистолетов, заботливо собранных еще дедом нынешнего владельца поместья. Значительную часть третьего — занимали семейные архивы. Леманны хранили все письма, вплоть до любовных цидулек двоюродной бабушки. На альбомах и коробках заботливо проставлены годы, и Людвигу не пришлось долго копаться в пыльных пожелтевших бумагах. Он вытащил на стол коробку, перебрал ее содержимое, затем еще раз.
— Вот удивительно! — произнес он с легкой растерянностью. — Я могу поклясться, что видел его лет пять-шесть назад. А теперь его нет! Наверное, этот ученый, собиратель древних сказаний. В прошлом году жил у нас три месяца, копался в архиве, интересовался местными преданиями.
— В таком старом доме всегда есть фамильные привидения или скелеты в шкафу....
— Нам не повезло, — улыбнулся Людвиг, — наша семья не обзавелась ни теми, ни другими. А ведь, действительно, упущение — гостей позабавить нечем.
Я не сумела скрыть разочарования, и Леманн рассмеялся.
— Ничего, уверен, твоих историй хватит на нас двоих.
Свои истории рассказывать я не любила — они кончались грустно. Ведь это чей-то обман и поломанные судьбы близких, а в финале — смерть. Иметь оборотня в роду не так-то весело, и я знавала семьи, жизнь которых разрушила эта правда.
— А позднейший план дома есть?
— Да. Он в моих бумагах.
Людвиг вытащил план из ящика и разложил его на столе. И долго думать не надо, чтобы понять — план не полон. Потайной ход в доме имелся. Интересно только, как в него попасть. На это в чертеже нет и намека. Хотя не обязательно, что подробности пригодятся, но лучше знать заранее. Был как-то случай, когда оборотень буквально выскочил у меня за спиной, пробравшись через потайной ход в камине. Правда, там оборотень и хозяин замка оказались одним и тем же лицом.
Людвиг вернул бесполезные бумаги в стол и вынул из другого ящика прямоугольную бутылку толстого зеленого стекла.
— Приберегал ее для особого случая. Говорят, что глоток этого ликера исцеляет раны, нанесенные оборотнем.
Заметив мой взгляд, Людвиг быстро сказал:
— Нет, на себе не пробовал. Но есть такое предание.
Он достал рюмки и разлил в них необычно пахнущий ликер дегтярного цвета. На вкус это оказалось не похожим на все, испробованное прежде.
— Семейный секрет нашей экономки. Она итальянка, и утверждает, что ее семья служила одному роду римских патрициев на протяжении полутора тысяч лет.
— О! Это объясняет ее взыскательность!
Мы сидели у стола и разговаривали. Бутылка опустела на половину. Приближалась полночь. В доме все давно стихло. Злобный пес, привязанный у скотного двора, отрывисто лаявший весь вечер, наконец, устал и замолк.
— Ты удивительная женщина, — неожиданно проговорил Людвиг.
Произнеси эти слова другой, я бы заподозрила, что он смеется надо мной.
