— Хочу тебя, — сообщила нетерпящим возражения тоном. Все эти разговоры о любовниках и изменах ужасно злили. Вообще, идиотизм Лукрецкого злил.
— Безумная пара, — пробормотал Лукрецкий, но сел и меня утянул за собой. Я после я наблюдала, как он начал расстегивать сначала ремень, затем ширинку. — Иди сюда, так удобнее будет, — в этом он был определенно прав. Перекинула ногу и оседлала оборотня.
Я была достаточно возбуждена, чтобы обойтись без какой-либо прелюдии. От нижнего белья мой несносный альфа избавил меня заблаговременно. Позволила себе аккуратно опуститься на мужское достоинства и стала двигаться так, как нравилось.
Лукрецкий целовал в губы, покрывал поцелуями шею, абсолютно не мешая и не направляя, позволяя использовать его, как мне вздумается.
— Почему ты согласилась ко мне вернуться?
— Потому что люблю тебя, — сорвалось с губ, прежде чем я успела подумать. Впрочем, я не жалела о сказанном. Оборотень, конечно, не заслужил своих слов. Но все-таки была надежда, что впредь он станет беречь мое истерзанное сердце.
— Любишь? — Лукрецкий замер, заставляя меня замереть вместе с ним. Не то, чтобы я хотела, он меня вынудил. Так сдавил бедра, что двинуться было невозможно. Правда, больно при этом не сделала. Просто зафиксировал.
— А что в этом такого? — беззаботно отозвалась. — Да, люблю.
— Влада?! — кажется, он не мог поверить в услышанное.
— Я люблю тебя, — повторила в третий раз. — Дошло? — не удержалась и постучала по его глупой голове, а потом приказала:
— Не держи меня, — накрыла своими ладонями мужские и дернулась, показывая, что хочу продолжить.
— Любишь, — констатировал он, но не отпустил. Приподнял, продолжая удерживать, и начал двигаться сам. А я просто доверялась, позволяя оборотню верховодить.
Мне никогда в постели ни с кем не было так хорошо, как с ним. Не до него, не после. Ян чувствовал и знал потребности моего тела лучше, чем я сама.
Неудивительно, что спустя пару минут, я не особо стесняясь, стонала в голос и извивалась в крепких мужских объятиях от удовольствия.
— Тебе не стыдно? — веселясь, поинтересовался Лукрецкий, присоединившись ко мне. Оборотень легонько гладил меня по волосам, иногда позволяя себя прочесывать их пальцами.
— Отчего мне должно стать стыдно?
— Мы в общественном месте, сердце мое, а ты так громко выражала свои эмоции, что никаких сомнений в том, чем мы только что занимались, просто не осталось. Неприлично это.
— Неприлично тащить на обед любимую женщину в ресторан, подаренный любовнице, — парировала. Вообще, как он мог? Как посмел?
Лукрецкий хмыкнул.
— Хороший ресторан, между прочим. Отличная кухня, вежливое и ненавязчивое обслуживание, удачное расположение, — кажется, раскаиваться мужчина не собирался.
— И ты посещаешь его последний раз. Ян, если я узнаю…
— Хорошо, — легко согласившись, перебил меня мужчина.
— Ты что даже спорить не будешь? — усомнилась, как-то слишком просто.
— Нет.
— А если я попрошу или потребую что-то еще?
— Все, что пожелаешь, сердце мое. Впрочем, ряд ограничений все-таки будет. Никаких других мужчин в твоей постели, — Лукрецкий загнул палец. — Вопросы касательно твоей безопасности готов обсуждать, но охрана будет. Я все-таки альфа и отвечаю за благополучие стаи, поэтому место жительства сменить не получится.
— Почему ты вдруг об это заговорил?
— Возможно, тебе нравится новый город больше, чем этот. Если бы на мне не лежала ответственность за стаю, мы могли бы обсудить наш переезд, — а я даже подобной мысли не допускала. Интересно Ян рассуждал. Неужели, действительно, боится потерять меня снова. А почему не проверить?
— Завтра я возвращаюсь домой.
— Хорошо.
— То есть ты меня так легко отпускаешь? — возмутилась.
— Я поеду с тобой.
— А что ты будешь делать, если мне придется задержаться? Возможно, Лидия Владимировна не захочет меня отпускать и мне придется отработать две недели.
— Хорошо.
— Что "хорошо"?
— Я проведу с тобой столько времени, сколько потребуется. Мне интересно, как ты жила все это время.
— А если мне захочется остаться одной?
— Есть отели, — сговорчивость Лукрецкого раздражала. Как-то он сам на себя не походил.
Внезапно мужчина легко дотронулся губ, а после резко поднял за талию и посадил рядом с собой.
— Платье поправь, — шепнул он, быстро приводя собственную одежду в порядок.
Я успела одернуть подол, когда в дверь кабинета постучали.
— Войдите, — отозвался Лукрецкий.
Признаться, я уже успела подзабыть, с какой целью мы посетили этот ресторан. Для меня стало целым событием, когда в дверном проеме показалась постаревшая красивая женщина и недовольно сопящей девочкой на руках. Виталина. Именно такое чудесное имя дала сестре мама. Виталина — "полная жизни". А вот значение моего имени… Эх.
— Мама, — подскочила, наскоро оправляя подол платья. Низкий столик совсем не скрывал ничего.
— Демьян Андреевич, — вместо того, чтобы посмотреть на меня, родительница уважительно склонила голову перед альфой. Мне немедленно захотелось выставить Лукрецкого вон. Явно же, что мама и мявшийся за ней Степан Валентинович будут чувствовать себя неловко.
