— Я так поняла, что девочка не сможет обращаться. Поэтому ему особо наплевать, что с ней, — вообще, мне было не слишком понятно. Обычный оборотень не мог сказать до пубертатного периода, будет ли иметь ребенок вторую ипостась. На ранних стадиях такой информацией располагал только альфа. Что-то они там чувствовали.
— Твою мать! — выругался оборотень.
— Именно, — вздохнула. — Поэтому я предпочла прервать наше общение. Мне захотелось ударить мамочку, чтобы у нее встали мозги на место.
Зазвонил мобильный телефон. На экране высветилось имя абонента. Михаил Лаврентьев. Лукрецкий протянул руку, взял мобильный телефон, посмотрел на экран и положил обратно на стол.
— Любовник? — хмуро осведомился он.
— Ага, — беззаботно отозвалась, принимая вызов. — Да. Да, Михаил Леонидович, я свободна. Давайте через полчаса. Да, знаю. До встречи.
— Зачем ты меня провоцируешь?
— А зачем ты задаешь глупые вопросы?
— Туше, — признал оборотень.
Я спокойно доедала киш, когда вспомнила, о чем хотела спросить.
— Ян, а что с организацией.
— Она перестала существовать.
— Как?
— Влада, это не то место, где стоит обсуждать подобные вещи. Могу лишь сказать, что зачистили под корень.
— О-о, — это кажется, означало, что все мертвы.
— А Лапин? — поинтересовалась. Меня уже не волновала судьба бывшего мужа, но смерти ему не желала. Как-никак когда-то считала себя счастливой женщиной.
— Мертв.
— Понятно.
— Поговорим о чем-нибудь приятном. Когда ты решила, что влюблена? — усмехнулась.
— Давно. Прошло несколько недель с момента моего переезда. В одну из ночей, когда ты развлекался, а я не могла заснуть неожиданно поняла, отчего мне так больно и плохо.
— Ох, Влада. Зря я спросил.
Лукрецкий опять не стал спорить, когда мне захотелось воспользоваться собственной машиной. Лишь уточнил, куда дела его подарок.
— Почему? — поинтересовался он, когда рассказала о судьбе черного дорожного монстра.
— Он мне не нравился.
— Почему сразу не сказала?
— Я говорила, что мне не нравится. Ты не услышал.
— Я сожалею, — повинился Лукрецкий. А я снова подумала о том, что мужчина очень изменился.
Михаил Леонидович ожидал нас около одного из купеческих особняков, сохранившихся в нашей городе. Если в доме проводился капитальный ремонт, отличное вложение средств. Только вот сам господин Лаврентьев мне не понравился. У мужчины бегали глазки, он постоянно отводил взгляд. А это плохой, очень плохой знак.
Только вот к помещению придраться не могла. Отличный свежий ремонт. То, что нужно, для галереи. Документы я изучила еще вчера днем и почти согласилась их подписать.
— Упс! — демонстративно громко произнес оборотень.
Я прошла в соседнюю комнату и застыла. Лукрецкий стоял и нагло ковырял в стене пальцем. Уже отковырял приличный кусок штукатурки, полагаю, не без помощи когтей. Под свежим слоем штукатурки была заметна черная плесень.
— Что вы делаете?! — налетел на оборотня Михаил Леонидович.
— Ничего, — Лукрецкий поднял вверх руки, словно, сдаваясь.
Риелтор пытался прикрыть собой довольно объемный кусок испорченный стены.
— Извините, ваше предложение нам не подходит, — быстро сориентировалась, хватая оборотня за руку и вытаскивая на улицу. — Садись в машину, — распорядилась, пытаясь не рассмеяться. — Демьян, как ты мог? — все-таки не сдержалась.
— Ты хоть представляешь, как это опасно? А зная тебя, ты могла бы работать в этом помещении.
— Спасибо.
— Сердце мое, ты закончила на сегодня с делами? — поинтересовался Лукрецкий, когда автомобиль чуть отъехал от купеческого особняка.
— Да.
— Поехали домой? — неожиданно предложил оборотень. — Есть кое-что, что мне надо тебе рассказать. Правда, показать будет намного проще.
Лукрецкий довольно спокойно воспринял то, что его машина осталась в городе. Всю дорогу до поселка я пыталась выведать, что такого может быть, что" намного проще показать, чем рассказать". Сумел оборотень раззадорить мое любопытство, а теперь подогревал нежеланием рассказать.
Я внимательно следила за дорогой, лишь изредка бросая взгляд на оборотня. Чем ближе подъезжали, тем сильнее мрачнел мужчина.
— Что с тобой, Ян?
— Пообещай, что подумаешь, прежде чем что-то предпринять, — неожиданно попросил он. Голос был какой-то… жалкий.
— Ян, что ты натворил?
— Съезжай на обочину, поговорим, — сделала, что весел. Заглушила двигатель и вопросительно посмотрела на машину. — Наш сын жив.
— Что? — казалось, произнесла одними губами. Уверена, что ослышалась.
— Ребенок жив, Влада. Я подделал бумаги и забрал его.
— Повтори, пожалуйста, — не желала мириться с правдой. Он не мог, просто не мог быть таким жестоким.
Слушать не стала, отстегнула ремень и выбрала на трассу. Мне физически не хватало воздуха, с каждой секундой становилась труднее дышать.
— Ты что творишь, ненормальная? — Лукрецкий вылетел следом и оттащил от дороги. Мимо промчалась фура на приличной скорости. А я даже не заметила, просто открыла водительскую дверь и выскользнула из машины.
— Ты не мог, — прошептала.
— Мог и сделал, — оборотень встряхнул меня.
— Зачем?
