Он попытался подняться на ноги, но не смог и рухнул на пол, а я увидела кровь не только на его рубашке, но и на полу, растекающейся вокруг его бедра жутковатой лужей. В голове вдруг стало удивительно пусто, словно кто-то одним резким движением опустил основной рубильник, отвечающий за эмоции. Мое тело с этого момента словно бы двигалось само по себе, и я лишь отстраненно наблюдала за ним.
Резким движением я сорвала с левой руки перчатку и отшвырнула ее в сторону. Потом переплелась пальцами с Йоном, соединяя края нашей метки и всем своим естеством взывая к силе, что прежде никогда мне не покорялась, но сейчас нужна была мне больше, чем когда-либо.
«Я не знаю, есть ли ты или нет, — мысленно молилась я. — Я не знаю, существует ли судьба и правда ли Великий Зверь присматривает за нами. Но если ты спасешь его, если позволишь ему остаться со мной, я клянусь, что никогда больше не усомнюсь в тебе. Я приму свою судьбу с покорностью и буду любить этого мужчину, пока у меня достанет сил. Только не забирай его. Не так, не сейчас».
Наши сцепленные руки окутало теплом, и кровь, пропитавшая рубашку Йона, вдруг окрасилась золотом, словно по алхимическому волшебству. Альфа судорожно выдохнул, и я вместе с ним ощутила нестерпимый жар, что разлился по его коже. Мы разделяли эту боль на двоих, и она, пропитывая нас, уходила в пол, как вода в иссохшую землю.
Выстрелы смолкли. Не думаю, что это было хоть как-то связано с нами. Быть может, они стихли уже давно, но я только сейчас в полной мере услышала эту тишину, вязкую, пульсирующую и звенящую. Йон смотрел прямо на меня, ошеломленный и переполненный восторгом в равной степени, и я, не сдержавшись, подалась вперед, вжала его спиной в стену и поцеловала — так, как мечтала сделать это уже слишком давно. Его губы были солеными от пота и слегка отдавали металлическим привкусом крови, но в тот момент такие мелочи едва ли могли меня остановить.
«Я люблю тебя, я безумно тебя люблю», — шептала я мысленно, почти уверенная, что он меня слышит, и альфа, словно вдруг придя в себя, обхватил меня руками за талию, усаживая к себе на колени, нетерпеливо прижимая ближе и углубляя наш поцелуй. Переполненные адреналином, мы распалились так быстро, что, признаюсь, могли зайти несколько дальше, чем следовало бы.
А потом я вдруг ощутила, как мне в затылок уткнулось что-то металлическое и холодное, и все мое нетерпеливо нараставшее возбуждение как ветром сдуло.
— Я понятия не имею, что за чудо исцеления только что видели мои глаза, но я более чем уверен, что босс захочет разобраться в этом поподробнее, — услышала я чужой голос за своей спиной. Йон зарычал, но, придавленный моим весом, едва ли мог сделать вообще хоть что-то в текущей ситуации.
Мне не нужно было видеть его глазами, чтобы понять — позади меня, приставив мне пистолет к голове левой рукой, стоит мужчина без двух пальцев с татуировкой красной лилии. Несмотря на все наши старания, нам все-таки не удалось остаться незамеченными.
От запаха сигарет меня тошнило. Он больше не напоминал мне о Джен, ее крепких объятиях, уютной квартире и ощущении нужности и защищенности. Теперь это был запах опасности, запах разрастающегося хаоса и страха, что холодным камнем смерзся у меня в животе. Запах мужчины, что приставил пистолет к моей голове и заставил медленно подняться на ноги.
— Если дернешься, пацан, я прострелю твоей подружке голову и ее мозги окажутся прямо у тебя на лице, — почти дружелюбно предупредил он, глядя на Йона. — Будь хорошим мальчиком и не делай глупостей.
Я видела, какой яростью налился взгляд моего альфы — я почувствовала ее пламя, растекающееся в собственной груди. Но не двинулся с места, с присвистом дыша через рот и не отводя глаз от лица того, кто стоял позади меня.
— Хорошо, — одобрительно кивнул тот. — Ты умеешь быть послушным, это полезное качество, пригодится тебе в жизни. А сейчас ты тоже встанешь на ноги. Медленно и плавно.
Твердое, давящее мне на череп дуло пистолета переместилось, оказавшись около виска, и я ощутила чужую руку, крепко прижавшую меня к себе, отгораживаясь, словно живым щитом. Йон поднялся, всем своим видом давая понять, что не собирается ничего предпринимать. И откуда-то я точно знала, что он не будет. Он бы, не задумываясь, рискнул, если бы на кону стояла только его жизнь. Но пока мы были связаны, моя жизнь была для него намного ценнее. Я чувствовала то же самое, когда мы ввязались в передрягу в лофте Макса.
— Кадо, все нормально? — послышался откуда-то сзади еще один незнакомый мужской голос. В нем был ясно слышен восточно-европейский акцент, и скорее всего это был кто-то из охраны казино. — Ребята разобрались в главном зале. У вас тут как?
